Сделав по дороге крюк, Бахчанов осторожно поднялся на утес. Убедившись, что вокруг ни души, он принялся за дело. Прежде всего он испытал прочность тонких сосен, растущих в каменистой расщелине. Затем один конец веревки привязал к дереву, а другим обвязался сам. Чтобы предохранить себя от случайности (веревка могла перетереться), он вырезал перочинным ножом кусок мшистой дернины и положил его под веревку на самом выступе скалы.
Солнце поднялось выше. Отсюда с утеса вид становился много шире. Бахчанов видел далекий силуэт игривой серны, легко скачущей над головокружительным обрывом, и ширококрылого грифа, плавающего в алмазно-прозрачном воздухе мрачной тенью.
А там, на северной линии горизонта, стояли, словно окаменевшие и сверкающие облака, Ушба, Шхара и Дых-Тау, вечные спутники великана Эльбруса.
Вцепившись в веревку, Бахчанов стал медленно соскальзывать по скату. Заскрипела тонкая сосна, посыпались мелкие камешки. Он почти повис над пропастью. Снизу пахнуло холодом могилы. Бахчанов еще крепче стиснул в руках веревку. Не теряя самообладания, он заставил себя глянуть вниз. Дрожь проползла от сердца к ногам. В глазах закружилось белое клокочущее пятно пропасти, тронулись и величественно поплыли в фантастическом хороводе утесы.
"Развинтился. Это от недоедания", — мелькнуло в голове. Он закрыл на мгновение глаза и снова открыл их. Теперь разглядел змеистое русло пенистого потока, зеленоватые валуны и даже расщепленный ствол дуба. Опершись ногами о выступ скалы, он увидел небольшую расщелину и сунул туда перевязанные пачки прокламаций, а конец шпагата перебросил в другое место — на расстояние протянутой руки от поверхности утеса — и замаскировал его ветвями. При надобности всегда можно было взять все пачки, не прибегая к рискованному спуску.
Собравшись с силами, Бахчанов стал подтягиваться кверху. И вот он снова на плато утеса.
Вздох облегчения вырвался из его груди: "Теперь обыски не страшны, а заветная литература спасена".
От усталости он прилег, подложив руки под голову, и, согретый лаской солнечных лучей, задремал.
Когда он встал и осмотрелся, погода резко изменилась: дул ветер, на небе показались зыбкие валы холодных облаков. Кажется, все предвещало дождь. Бахчанов озяб. Чтобы согреться, он стал кидать камни через пропасть на противоположный утес.
— Скажите, — вдруг раздался женский голос, — когда я получу возможность выйти из укрытия?
Бахчанов тревожно оглянулся: "Неужели здесь еще кто-то был?"
Но никого вокруг он не заметил.
— Мы, можно сказать, соседи, — продолжал все тот же насмешливый голос. Бахчанов взглянул на противоположный утес и обомлел. Там, на самом краю пропасти, стояла стройная девушка. Чтобы узнать, была ли она здесь, когда он прятал литературу, Бахчанов решил поговорить с незнакомкой.
Но с первых же ее слов стало ясно, что девушка только сейчас поднялась сюда. Это успокоило его.
— Вы турист, — сказала она все с той же насмешливостью, — а, идя в горы, забываете надевать башмаки с толстыми подошвами.
— Может быть. Зато вот веревку, необходимую для туриста, все-таки взял, — шутливо оправдывался он.
— А для чего она вам? Не станете же вы спускаться в эту бездну. При одной мысли о ней меня пробирает дрожь.
— Приучайте себя глядеть в пропасть.
— Думаете, поможет? Где-то я слышала, что смотреть в пропасть опасно: человек теряет всякую власть над собой. Это правда?
— Если сохранишь волю, то нет.
— Вы сохраняете?
— Приучаюсь.
— Вот как! Это мне напоминает Рахметова.
— Он правильно делал, если вспомнить, к чему он готовился.
— А вы к Чему готовитесь? — спросила она простодушно.
— Люди в моем положении под старость поселяются в гробу и спят на собственных веригах, — полушутливым тоном ответил он. Девушка рассмеялась.
— Вот бы не поверила!
Упали первые капли дождя. Она беспомощно оглянулась и подняла узкий воротничок своего клетчатого жакета:
— Увы, уже далеко не бархатный сезон.
Бахчанов все дольше останавливал на ней свой повеселевший взгляд. В самом деле, где он мог видеть эту, как ему казалось, обаятельную девушку с такими детски ясными глазами? Впрочем, чего же тут раздумывать!
Он быстро снял с себя крылатку, завернул в нее камень и бросил этот узел к ногам незнакомки.
— Что вы сделали! — воскликнула она, и легкий румянец окрасил ее щеки.
— Простая справедливость, — сказал он, — вы легче одеты, чем я.
Девушка вопросительно посмотрела на его черную рубашку, перепоясанную кушаком и забрызганную каплями дождя. Бахчанов улыбнулся и вытер платком лицо:
— Обо мне не беспокойтесь. Мокрому дождь не страшен.
Рванул ветер и обдал утесы холодом. Она поправила свои туго заплетенные темные косы и надела на плечи крылатку. Бахчанов одобрительно кивнул головой. Девушка ответила какой-то неловкой и в то же время благодарной улыбкой.
Ветер пригнал густое облако, и оно, низко повиснув над утесами, накрыло их вершины. Бахчанов на мгновенье потерял из виду девушку, хотя отчетливо слышал ее чуть встревоженный голос.
— Бр-р, как неприятно и жутко в этом тумане, — говорила она. — Один неверный шаг — и полетишь в пропасть.
