В чакуре и в черном башлыке, откинутом на плечи, Теклидзе выглядел местным уроженцем. Содержание его речи оказалось не новым для людей, слышавших в кружках другую правду. Оратор жаловался на "товарищей большевиков", которые, мол, переоценивают силы рабочего класса…
Васо весь задрожал. Сразу встала перед глазами картина яростного ночного спора с "тамадой". Старая история! Ну, теперь Ананий наговорит им тут с три короба.
А Теклидзе уже предостерегал своих земляков против создания революционных крестьянских комитетов.
— Пусть само Учредительное собрание начертает нам путь: революция или конституция! — взывал он. Людям не по душе пришелся оратор. Выходит, он выступает против революционных комитетов, а на них гурийская беднота как раз возлагала большие надежды. Комитеты сплачивали раздробленную массу крестьян, вели ее на борьбу с помещиками, делили помещичью землю, организовывали отпор войскам, являясь, таким образом, в глазах всего населения авторитетными органами народной власти.
И вдруг этот проповедник зовет людей назад, к пройденному этапу борьбы! Нет, тут что-то не так. Он ошибается. Комитеты должны быть сохранены. Люди всё больше хмурились. Васо прочел в их взглядах выражение возрастающего сопротивления. Это его обрадовало.
Ираклий Теклидзе сразу почувствовал, что здесь дух решимости сильнее духа сомнений. Он поспешил на ходу изменить направление речи.
— Да, народное восстание — великая сила. Но нельзя забывать, что это прежде всего стихия. А стихию заранее не распланируешь…
Васо чувствовал, что "кунак Ананий" гнет свою старую линию. И такого не сгонишь простым пинком.
— Вы же прекрасно знаете, — продолжал с легкой ироний Теклидзе, — что нельзя организовать, скажем, дождь, ветер, бурю. Точно так же невозможно организовать и восстание.
— Нет, можно! — в сердцах крикнул Васо. — Можно, если того желает народ.
Не поворачиваясь в сторону Васо, Теклидзе удивленно вскинул брови.
— Кто сказал, что можно? Чтобы в этом нас убедить, нужны доказательства, а не пустые выкрики…
Васо испытывал замешательство. И в кружках и в тюрьме на дискуссиях он не раз слышал, что восстание, как и война, по мысли Маркса, есть искусство. Вот бы сейчас о том и следовало напомнить зарвавшемуся оратору. Но ведь чтобы спорить с таким ученым волком, нужно самому быть теоретически подкованным.
И все же как не хотелось уступать! А Теклидзе, делая вид, что он нимало не смущен случайными репликами, уже обращался в сторону бородатых отцов семейств:
— Повторяю: возлагать надежды на расписанные заранее планы — нелепая затея…
И снова Васо не вытерпел и крикнул:
— Значит, нам советуют сидеть у моря и ждать погоды? Не принесет ли на нашу голову карательный отряд?!
Теклидзе сердито оглянулся. Не понравилась ему эта настороженная тишина, нарушаемая лишь треском горящего дерева, не понравились эти сотни еще ярче заблестевших зрачков.
— Нет! — воскликнул он. — Мы сложа руки сидеть не можем. — Он опять продлил паузу, уловив вспыхнувшее к себе внимание. — Сторонники большинства много кричат о том, что нужно добывать винтовки, револьверы и вооружать ими народ. Но, дорогие земляки мои, надо же понять, что работа по вооружению народа — это простая техническая задача. Важнее другое. Надо вооружить народ совершенно незаменимым и другим оружием… жгучей потребностью борьбы с самодержавием, вот чем!
Ропот пронесся в толпах людей. Все с недоумением переглядывались. Вот странное оружие придумал этот проповедник. А Васо насмешливо сказал:
— Смотрите, побратимы, как получается: голодные, понимаешь, ждут хлеба, а сытый болтун предлагает им капли для аппетита!
Люди одобрительно засмеялись. Теклидзе впился раздраженно-изумленным взглядом в толпу. Кто осмеливается столь упорно прерывать его речь? Пусть покажется, если не боится. И картинно сложив руки на груди, он сделал паузу, полагая ироническим жестом смутить невидимого крикуна.
Васо быстро поднялся на возвышение и откинул с головы башлык. Теклидзе, узнав бывшего своего попутчика, невольно передернул плечами. Как?! Этот нахальный неуч здесь? Ну так он сейчас будет высмеян.
А Васо, не теряя времени, уже горячо говорил:
— Братья и товарищи! Как от собаки не может родиться барашек, так от фальшивого проповедника не ждите добра. Он советует бросить оружие, когда против вас уже двинуты разбойники Алиханова, чтобы вырезать ваши семьи, сжечь ваши жилища. Разве, перед лицом такой серьезной опасности, вы, мои братья и товарищи, позволите усыпить себя сладкими и обманными речами? Никогда! Вы любите жизнь, свободу, своих детей и потому ни за что не попадетесь на удочку никчемных посулов!
Эти слова были встречены рукоплесканиями. Теклидзе закусил губу. Ему стало понятно, что схватка проиграна. В раздражении он обернулся к председателю митинга.
— Вы кому дали слово: ему или мне? Так прогоните же его.
И так как председатель мялся, явно сочувствуя Васо, Теклидзе в бешенстве сбежал с холма.
Обрадованный своим успехом, Васо продолжал:
