Хитрый и алчный, видавший виды Дик Фредли недаром обделывал темные делишки вместе со своим компаньоном в бытность на службе в страховой компании. Много гибло шхун не только в морях, но и на бумаге. А судовладельцы получали с помощью подкупленных страховых дельцов крупное вознаграждение. В этом плане Фредли и повел разговор с компаньоном. Да, несомненно, покупатель "Харибды" — чиновник из русского консульства, и у него есть свой расчет. Однако какое дело до этого судовладельцам? Им интереснее сохранить шхуну в целости. Зачем ее топить? Куда доходнее положить деньги этих двух русских себе в карман… Причем дело надо обтяпать так, чтобы почтенные клиенты ничего не подозревали и были довольны.
Скикс нервничал: как бы его изворотливый дружок не испортил все так ловко задуманное предприятие. Желая обставить отплытие "Харибды" полной тайной, Промыслов предложил капитану распустить слух о том, что шхуна после ремонта возьмет курс на Гулль, в район Доггер-банки, будто бы для скупки у гулльских рыбаков свежезасоленной рыбы.
Во время приготовлений к отплытию телеграф принес сенсационное известие о разгроме царской "Армады" в Корейском проливе.
"Харибда" покинула лондонский порт в конце мая, взяв курс на север, вдоль восточного берега Великобритании. Однако, не достигнув Грейт-Ярмута, шхуна бросила якорь и, простояв в виду берега двое суток (и не потому, что в открытом море штормило), поплыла на восток, в направлении Скагеррака. Рулевой Стиррип, краснолицый детина с фарфоровой трубкой в зубах, не первый раз проходил этот путь к берегам Дании. К тому же для Фредли он был свой человек, следовательно у капитана не было оснований для беспокойства. "Харибда" шла по намеченному курсу.
Но очень скоро на лопатистом лице Фредли появилось выражение досады. В своих расчетах капитан все продумал. Но не учел только особенностей характера этого непонятного Франца Райфеля. Русский вина не пил, сходить на берег в Дании не собирался (и не потому, что хлестал затяжной дождь), на борту ничего вареного не ел и, что непостижимо, спал сидя, и сон был у него чуткий, как у зайца. Стоило только тихонько подойти к нему даже при самом сильном ветре, как чертов парень открывал злые, недоверчивые глаза. Да-а, таких бдительных стражей, как он, вероятно, не найти и в Бэкингемском дворце. А как иногда чесались руки у капитана "Харибды" схватить этого молодца Райфеля и — в воду! Но в этом случае пропала бы вторая половина обещанной платы. Ее же дурень Скикс согласился подождать до самой Риги. И как схитрил Райфель! С собой он не имеет ни пенса, а деньги должен уплатить какой-то Варайтис. И то только по личному удостоверению Райфеля.
После долгого размышления (шхуна уже входила в воды Скагеррака) Фредли дал понять Райфелю, что, поскольку существует опасность захвата "Харибды" датской полицией, надо принять какие-то меры предосторожности. Бахчанов, злой и усталый от бессонницы, нетерпеливо выслушав капитана (тот немного знал по-русски), сказал ему:
— Делайте что хотите. Но помните: все должно быть сделано без ущерба для моих интересов. Иначе плакали ваши денежки.
Фредли не был доволен таким ответом. Особенно раздражало это вечное напоминание о "денежках". Окончательно убедившись в том, что с этим Райфелем не развяжешься до самой Риги, Фредли решил заняться вторым русским. С ним-то будет легче справиться: надо перекрасить судно и послать в Лондон ложную телеграмму. Пусть ищут ветра в поле. Но когда капитан "Харибды" поделился своими планами со Стиррипом, тот вдруг выпалил:
— Дорогой мой кум, мне обещано двести фунтов, если я всажу вам пулю, как только увижу, что вы обманываете того благородного джентльмена из консульства!
У Фредли округлились глаза. Ах, дьявол возьми этого проклятого джентльмена! Он даже не постеснялся подкупить доброго малого Стиррипа! Хорошо же. Я тебя оставлю с носом.
Фредли притворно расхохотался и с наигранным добродушием сказал:
— Слушай, дружище. В Гетеборге я знаю один кабачок, где можно устроить тризну по нашей тетке "Харибде".
Стиррип был человеком, лишенным чувства юмора. Алчный блеск появился в его воспаленных глазах.
— Потерять двести фунтов? Ну нет, мой дорогой кум, — прошипел он и сунул руку в задний карман.
Фредли слишком хорошо знал таких субъектов, как этот болван Стиррип. Чего доброго, выхватит браунинг и бахнет без всякого зазрения совести. Поэтому он поспешил успокоить рулевого:
— Не волнуйся. В Риге я уплачу тебе двести десять фунтов, только наплюй на того джентльмена и забудь его.
Стиррипа эта сделка вполне устраивала. Он угрюмо кивнул и неторопливо достал из заднего кармана свою фарфоровую трубку…
