Алеша узнал, что в предстоящее воскресенье, под видом обычного гулянья, будет устроена большая массовка на Выборгской стороне, в Сосновке.
"Вот тебе и загородная прогулка с барышней", — подумал он и вдруг ухватился за мысль: "А что, если и Таню пригласить на массовку?"
В субботу для патрульных была проведена "репетиция" на месте сбора. Алеша участвовал в ней. В воскресенье он явился к Тане раньше обычного и пригласил ее поехать с ним якобы в Шуваловский лес. Таня не возражала.
У завода "Айваз" молодые люди сошли с паровика, и тут Алеша спросил ее: пошла бы она на массовку, если бы рабочие втайне от полиции устроили ее?
— Одна бы не пошла, — призналась Таня, — а с тобой — да.
Он украдкой поцеловал ее в щеку:
— Не боишься?
— Люди не боятся, а чем я хуже их, — сказала она и оглянулась, — только знаешь, что я тебе скажу?.. Из-за меня может выйти неприятность…
— Какая неприятность?
— За мной следят. Ты знаешь почему…
— Не думаю, — стал уверять ее Алеша, — тебе так кажется. Ведь для них ты человек безобидный…
И пытливо взглянул на нее.
— Так думаешь только ты, — с досадой заметила она и даже вспыхнула.
Он с радостным удивлением смотрел на нее.
— Брат зря скрывал от меня свои встречи с теми людьми… — продолжала девушка. — Он, вероятно, думал: девочка! Где ей понять! А если бы я знала, я помогла бы ему… Правда, он был в казармах, с солдатами, Далеко от меня…
Она умолкла, и тень грусти легла на ее лицо, прекраснее которого, как казалось Алеше, нет. Потом он спросил ее: могла бы она сегодня отказаться от загородной поездки, но зато побывать на массовке?
Таня взяла его за руку и посмотрела ему в глаза.
— Алешенька… Ты что же? Как и брат мой?
Он принудил себя улыбнуться:
— Ну где мне, Танюша… Я ведь такой, как и все наши обыкновенные ребята. Просят за компанию. Приди да приди, если интересуешься. А не интересуешься, не откажи в товарищеской услуге: покарауль.
— А ты разве не интересуешься?
Он только усмехнулся.
— А как ты смотришь на тех людей, которые говорят против царя?
— По-моему, говорить мало. Надо что-то делать… А уж если делать, то, как сказал один мой знакомый, так, чтобы после себя оставить этот мир лучшим, чем он был, когда ты вошел в него.
Таня молчала. Она несколько раз порывалась сказать Алексею, что сама ненавидит царя, посылающего людей на виселицу, сама желала бы мстить убийцам своего брата. И если заставляет себя воздерживаться от этого, то лишь потому, что не в силах принести своим родителям еще одно потрясение, которое, как ей казалось, убило бы их окончательно. Ей хотелось, чтобы Алеша понял ее правильно и не думал, будто она боится за себя и живет мыслями о мещанском счастье. Нет, нет. Пусть он знает, что и она была бы душой с ним, с его делами, если бы он, как и несчастный брат ее, вздумал идти с теми необыкновенными людьми. И прав Алеша, считающий дела важнее слов. Но он не знает, как трудно ей вырвать из своего сердца любовь и жалость к своим родным.
Молодые люди давно миновали окраинные улицы и вышли к травянистым пустырям, через которые тянулись то железнодорожные насыпи, поросшие пахучей сурепкой, то канавы. Воздух здесь был чистый, свежий. Солнце сверкало в каждой песчинке. Над зеленеющими просторами в ясном воздухе полей дрожала милая трель невидимых жаворонков.
За пустырями начинался лесопарк с дорожками для прогулок, но Алеша повел Таню в сторону от места гуляний. Массовка должна была состояться в глухой и запущенной части парка.
Недвижимо стояли огромные сосны, уносившиеся своими кронами в синее чистое небо. Солнечные блики покачивались на кустах и зарослях вереска. Легко и приятно дышалось средь нагретой хвои. На лужайках золотыми ручьями разливались в траве цветы лютика. В сырых ложбинах и среди кочек мелькали бледнолиловые лепестки сердечника, скромные розоватые бутончики черники, а вдоль дренажных канав белели головки глухой крапивы. Изредка то там, то здесь вспыхивали, точно огоньки, красные цветы лесной дремы и покачивались поникшие колокольчики гравилата.
По опушке пробегал свежий ветер, и тогда в неуловимой игре яркого света и нежных теней начинали шептаться листья молодых березок.
Таня собирала цветы и тихонько напевала. Ей казалось, что кроме нее и Алеши здесь никого нет.
Вдруг два каких-то заводских парня подошли к Алеше, что-то сказали ему и пропали в кустарнике. Девушка поняла, что Алеша не случайно сказал о массовке. Значит, "это" произойдет где-то здесь.
Бахчанов присел на пень:
— Вот тебе и природа, Танюша. Как в настоящем лесу, верст за сто от столицы.
Таня оглянулась:
— А где же люди?
— Зачем они тебе? Была бы природа, — пошутил он.
Этот ясный день располагал молодых людей к безотчетному веселью. Алеша обнимал Таню, она неловко уклонялась и с притворной пугливостью обращала его внимание на посторонних. Их он не видел и удивлялся:
— Да где же тут посторонние? Кругом так дико!
— А вот там в кустах что-то…
— Да это же пень, Танюша.
Она лукаво смеялась и убегала, Он гнался за ней, но, опомнившись, озабоченно оглядывался: и в самом деле, где же участники сходки?
