– Ты у нас ещё и стихи сочиняешь? – с улыбкой смягчается Вика, тоже не особо знающая поэзию, на радость Бакланову.
План его удался и в этот раз, но чтобы Федю дважды приняли за автора – это неожиданно приятно. «Может, и в самом деле заняться стихоплётством?» – думает Фёдор, а вслух – нарочито скромно:
– Да нет, что ты, куда мне! Это строки Николая Рубцова, замечательного русского поэта. Ты знаешь, а ведь он предсказал день своей смерти, девятнадцатое января. У него есть такое стихотворение: «Я умру в крещенские морозы».
– Да ты что… – только и может сказать впечатлительная Вика, и от её враждебного тона не остаётся и следа. Она не очень готова к продолжению разговора о литературе, да Бакланову это и ни к чему. Нужное впечатление он произвёл, а значит, можно идти дальше, «охмурять наивных девок и глупых тёток».
– Извини, Вика, мне пора, – оставляет её Федя наедине с мыслями о Рубцове и, возможно… о Бакланове.
