Соблазнительно поводить за нос наивную девушку, но заученный ответ ему кажется более уместным, чем приписывание себе чужого авторства:
– Это стихи Николая Рубцова, русского поэта двадцатого века. Прожил он всего тридцать пять лет. А знаешь, у него есть пророческое стихотворение «Я умру в крещенские морозы». И не стало его как раз на Крещение, в самое девятнадцатое января. Как видишь, предсказал дату собственной смерти.
На этом его познания о поэте исчерпываются, и, во избежание расспросов, Бакланов спешит откланяться:
– Ладно, Леночка, извини. Мне ещё к Марселю.
Так сотрудники между собой прозвали замдиректора по науке Виталия Титовича, обладателя необычной двойной фамилии Марсель-Краковяк.
– Пока! – не оборачиваясь, на ходу бросает Фёдя.
– Пока-пока, – вполголоса гундосит Лена, удивлённым взглядом провожая «знатока поэзии». Тот исчезает за углом коридора, и в самом деле ведущего в приёмную Марселя.
Ни к какому замдиректора Фёдор и не собирался, но надо было найти отмазку, чтобы не оставаться. Да и зачем? Цель достигнута: высказал нечто малоизвестное, удивил, впечатлил и – прочь, дабы не углубляться в им же затронутую тему.
По пути к себе Федя встречает Вику, переводчицу из отдела внешних связей. Какая досада! На ней – ничего жёлтого! Не теряясь, Бакланов на ходу меняет сценарий:
– Знаешь, Вика, ты классно выглядишь.
– Ой, прекрати! – насмешливая Вика думает, что разгадала его план. – Чего-то надо, так и говори. А то начинаешь тут…
– Да нет, что ты! Ничего мне не надо, – говорит Фёдор чистую правду.
– Тогда зачем ты расшаркиваешься тут передо мной?
Баклана Вика терпеть не может. Как же ей смириться, что он, полный неуч по жизни, знает английский на порядок лучше неё, Виктории Медведевой? Она ж таки выпускница факультета международной экономики!
На недобрый тон Федя не реагирует. У него на уме другое.
– Нет, всё нормально, Вика, просто я вот подумал, «прикид» у тебя классный. Но вот чего-то не хватает.
Медведева уж открывает рот, чтобы послать Баклана подальше. Чувствуя, что его задумке грозит провал, Федя торопливо заканчивает мысль:
– Вот смотрю я на тебя, и знаешь, так и напрашиваются строки:
