Завидев Овчаренко и «Бакланоффа», профессора желают обоим «хорошего дня», хотя взгляды их обращены только к Лене.
– Ты знаешь Федь, – иронически замечает она, – я с тобой согласна: было бы
– Ясно, – улавливает Федя её сарказм, с улыбкой прибавляя, – счёт один-один.
– Но даже если не защитишься до поездки, – продолжает Лена прерванный разговор, – то всё равно тебе надо…
– Да ничего мне не надо, – перебивает Фёдор, – что мы всё о работе, да о работе? Лен, разве нам больше не о чем поговорить?
– Хорошо, – неохотно соглашается она, – поступай, как знаешь.
– Ну и славно, – Федя переходит к домашней заготовке, – я вот смотрю на тебя, Лен, и знаешь, тебе так идёт эта жёлтая кофточка!
– Ой, да ладно!
– Нет, на самом деле! Очень идёт! – Настаивает Фёдор и, придав себе задумчивый вид, изрекает отрепетированную фразу. – Вот гляжу я на тебя, и напрашиваются строки:
Удивлённая Лена пожимает плечами:
– Хм, что это тебя, Феденька, на стихи пробило?
– А ты знаешь, чьи это строки? – спрашивает он пафосно и немного по-отечески.
– Хм-м, – задумывается Лена, – сам, что ли, написал?
– Ну, что ты, дорогая, куда мне!
