– Сергей Николаевич, дорогой, – дрожащим голосом заговаривает Фёдор после долгого молчания, – вот почему мы раньше про такое не говорили?
– Про какое, Федь?
– Ну про такое вот… вот… как сейчас. Вот это… – он старается подавить комок, подступивший к горлу.
– Да я и не знаю, почему. Надобности не было. Вот у тебя сейчас болит душа, и ты её мне изливаешь. Лучше скажи, почему именно мне? А, Федь?
Он задумывается и говорит, будто на исповеди:
– Да мне, если честно, и поговорить не с кем. Вы мне как друг, Николаич.
– Спасибо, Федя.
– Я вот рассказал вам всё, как есть, а остальное вы и сами додумали. Ведь правда ж, додумали? Вы, Сергей Никхх… Николаич, вы – единственный, кто меня понимает. А остальные… Вот Кацман ещё классный чувак… Ну, ещё Леночка, только она меня бросила. – Федя кривится от накипевших слёз.
– Ладно, ладно, Федь, успокойся. Люди все, как люди. Просто к каждому нужен подход.
