Свежий воздух бодрит. Несколько глубоких вдохов, и жить намного приятней. Ещё шагов триста вниз по переулку, а там уж и троллейбусы.
Навстречу парочка: она – длинноногая брюнетка, он – щуплый, очкарик. Фёдор останавливается. Что на него находит? Ведь он никогда прохожих не задирает.
– Ууу ты какая! – пытается ухватить девушку за локоть.
Её спутник хоть и понимает, что перед ним вдребезги наклюканный тип и реагировать на него унизительно, проявляет неуместное рыцарство:
– Ты что? Неприятностей хочешь? – сжав маленькие кулачки, он делает вид, будто сейчас же ринется на пьяного хама. Симпатичная спутница одной рукой удерживает «рыцаря» за локоть, другой – преграждает ему путь:
– Серёжа, не надо, прошу тебя! Пойдём отсюда!
Гонористый кавалер только этого и ждал. Не особенно его тянет ввязываться в словесно-кулачный диспут с уличной пьянью. К тому же столкновение с таким верзилой может закончиться больничкой. Понимая это, он всё же считает святым делом выпендриться перед дамой сердца. Сценарий отработан и проверен: намерение поставить на место уличного приставалу, возражения подруги вроде «не связывайся со всякими», своевременное согласие «не связываться» – а в результате и честь не растоптана, и кости целы.
Парочка уходит своей дорогой, а Фёдор своей. Позади себя он слышит:
– Я не потерплю, чтобы всякие… Таких надо ставить на место! – петушится интеллигентик, на что Фёдор издаёт:
– Хэ-гэ-гэ-гэ-гэ!
– Ладно, хватит! Чего тебе связываться со всяким пьяным мурлом? – уговаривает его подруга.
«А красивая, зараза, м-м-м…» – мыслит Федя вслух.
Несколько раз судорожно икнув, он понимает, что пора искать кустики. Благо, вдоль тротуара тянется палисадник.
Стошнило его по-страшному, показалось, что выворачиваются все внутренности. Закончив «детоксикацию», Федя вытирается носовым платком и швыряет его туда же, в кусты.
Становится заметно легче. Кажется, понемногу наступает отрезвление. До остановки совсем чуток.
Взгляд фиксируется на одном из окон, в котором видны контуры изящной женской фигуры. Рядом с красавицей вырисовывается другой профиль, явно мужской.
– Тьфу, чёрт! – ругается Федя вслух и разочарованно продолжает движение.
Тишина ночного города, нарушаемая шуршанием колёс и мягким урчанием двигателей несущихся мимо «иномарок». Мягкое шмелиное жужжание троллейбусов, уходящих «спать»…
«Хм, откуда это? – на ходу задумывается Фёдор. – А, ну да, старая советская песня [39] ». Улыбнувшись чему-то приятному из далёкого детства, он мурчит сначала про себя, а затем и всё громче вслух:
Проходящие мимо две девушки опасливо отстраняются «от пьяни, а то ещё приставать начнёт». Федя придурковато гыгыкает им вслед, и песня возобновляется:
Память даёт сбой, и вместо слов опять мугыканье:
«М-г-мг…» – и тут вылетело из головы, а может, никогда там и было.
Ещё две строчки на «мур-мур-мур»… И дальше почти по тексту:
Последняя строка протягивается трижды. «Певец» умело копирует стиль Магомаева, внешне только: голосом похвастаться ему сложно.
Вокруг почти ни души. Навстречу спешно идёт женщина средних лет, в руке сумочка. По привычке Федя оценивает прохожую, как потенциальную партнёршу, но уловив разницу в возрасте, быстро теряет к ней интерес.
Они почти поравнялись, когда из ближайшего двора, наперерез, выбегает молодой человек. Выхватив у женщины сумку, он уж собрался улепетнуть.
Федю будто встряхнуло, так что и весь хмель куда-то подевался. Бросив портфель на асфальт, он бегом за грабителем:
– Стой! Стой, падла! Отдай сумку!
В несколько широких шагов он догоняет негодника. Схватив его правой рукой за воротник, разворачивает к себе лицом и наносит прямой удар левой. Кулак приходится в район глаза, соскальзывает, но этого достаточно: грабитель распластан на смежной с тротуаром травяной полосе.
Вор-злодей Фёдору больше не интересен. В нарочито пафосной манере сумочка возвращается испуганной, но благодарной, владелице.
Позади слышится приближающийся топот. Федя не успевает обернуться, чтобы посмотреть, кто это так спешит и не с ним ли жаждет увидеться…
Сильнейший удар по макушке – и всё перед глазами плывёт…
В голове мутнеет, чувствуется жуткая боль. Противное тепло растекается по волосам. Кровь? Ну да, «в наших жилах кровь, а не водица», по привычке на память приходит цитата к месту.
