В свете уличных фонарей он успевает разглядеть чёрную куртку и спортивную шапочку. Точно такие, как на том кренделе, что давеча крутился у входа в институт. К нему ещё подходил Саша, Ленкин друг, что грозился с Федей разобраться…
Что там они говорили?
Отчётливо всплыло из ниоткуда:
– Он точно входил, но не выходил…
«Неужели?» – вопрос виснет на остатках сознания.
Только грабитель тут при каких делах? Наверное, попал в «сценарий» чисто случайно.
Крики, просьба вызвать «скорую», кто-то настойчиво твердит, что тут рядом телефон-автомат и надо срочно позвонить в милицию.
А дальше – темень, пустота…
Инспектору, прибывшему с милицейским нарядом из двух сержантов, вскоре становится ясно, что дело – «висяк». Улик – ноль. Грабитель пришёл в себя и успел улизнуть. Связь между ним и нападавшим уловить невозможно: не за что зацепиться. Фоторобот не составить из-за скудности показаний «потерпевшей» – таковой инспектор считает женщину, хотя на ней ни царапины, да и сумочка ей благополучно возвращена.
Во мраке ночи, разбавленном неярким светом уличных фонарей, Баклановым занимается бригада «скорой», вызванная больше по инструкции, чем ради воскрешения покойника – стражи правопорядка не сомневаются, что «парень курить бросил навсегда», как дежурно выразился один из сержантов.
Голова разбита чем-то тяжёлым и, похоже, металлическим. Удар большой силы, очень большой. Врач Павленко навскидку оценивает состояние больного – не больного, живого – не живого:
– Кажется, всё, – говорит, – надо вызывать спецмашину.
– В смысле труповозку? – уточняет инспектор.
– Ну да, – неохотно подтверждает эскулап, морщась от названия вещи «своим именем». По его команде бригада налаживается ехать на следующий вызов.
Но не тут-то было.
Юная фельдшерица сомневается. Девушка едва не плачет, глядя на смазливого молодого мужчину, так жестоко искалеченного и, похоже, бесславно погибшего. Или погибающего?
Странная реакция медработника на тяжёлое состояние больного. Могла бы уже ко всему привыкнуть, хоть и на «скорой» – без году неделя после медучилища. На учебной практике, конечно, ходила на вскрытия, в реанимацию, наверняка не обошла вниманием и неотложку, и травмпункты, но так и не научилась воспринимать чужое горе, как…
Возможно, столь глубокое сострадание к пациенту отчасти восполняет нехватку опыта и даже пробелы в знаниях. Пальцы у фельдшерицы оказываются более чувствительными, чем у доктора, что позволяет ей нащупать едва уловимый пульс.
