После обеда в кабинет Йона пришла донья Беатрис и неловко опустилась в кресло. Она была взволнованна, и Йон подумал, что снова произошло что-то плохое. Впрочем, в последнее время плохого происходило явно больше чем хорошего, так что удивляться было нечему.
– Что произошло на этот раз? – устало поинтересовался Йон.
– Я хотела кое-что тебе передать. Это принадлежало твоему отцу. Я хочу, чтобы теперь это было у тебя. – Донья Беатрис вытащила из ридикюля что-то маленькое и блестящее и положила это перед Йоном на стол.
Это был перстень. Золотой, с большим черным, как ночь, квадратным камнем. Йон взял перстень в руки. Камень засиял бликами от упавшего на него света и стал походить вовсе не на камень, а на кусочек звездного неба.
– Чёрный алмаз, – пояснила донья Беатрис. – Хавьер очень любил этот перстень. Я думаю, будет правильно, если теперь он будет у тебя.
– Спасибо, – неуверенно отозвался Йон, пытаясь представить, сколько денег дон Хавьер выложил за этот камень.
Донья Беатрис попыталась улыбнуться, но улыбка получилась горькой. Было видно, что этот перстень взбороздил её раны, которые ещё даже не успели затянуться. Но она держалась. И судя по тому, как скоро она поднялась на ноги и покинула кабинет, держаться ей было очень непросто. Наверняка как только она добралась до своего номера, то предалась чувствам и расплакалась.
Йон и сам был готов расплакаться. Он надел перстень на палец и неожиданно ощутил какую-то связь с отцом, которого толком и не знал. Одновременно с этим в голове появилось множество вопросов, которые, конечно, возникали и раньше, но сейчас почему-то показались особенно болезненными.
Каким бы отцом был для него дон Хавьер, если бы все сложилось иначе? А каким бы Йон был для него сыном? И если дон Хавьер сейчас его видит, оттуда, из другого мира, то гордится им? А гордится ли им мама? Любила ли мама дона Хавьера и любил ли ее он? Как бы все было, если бы она не была простой кухаркой или если бы он не был сеньором?
На эти вопросы Йон никогда не получит ответов. Он это понимал, и от этого становилось ещё болезненнее и тоскливее. Он вытащил сигарету и закурил. В последнее время он курил слишком много, но это было единственным средством, которое хоть чуточку да помогало справиться с переживаниями. Ну, разве что, кроме алкоголя, который Йон вообще редко употреблял.
Однако тосковать долго было непозволительно. Йону нужно было забрать из банка деньги для зарплат, поэтому он собрался, взял пустой чемоданчик и отправился к машине. Работа, на самом деле, тоже была отличным способом справиться с переживаниями.
Добраться до банка и наполнить деньгами чемоданчик не составило труда. Йон даже удивился, что все прошло без происшествий, потому что был уверен, что служащие банка по каким-либо причинам к нему придерутся. Но этого не произошло, и он, радостный, вышел на улицу и побрел к припаркованному неподалеку автомобилю.
Но радоваться было рано.
Не успел Йон дойти и до дверей машины, как кто-то огрел его по голове и вырвал из его рук чемодан. На несколько минут весь мир вокруг затих, замер, а после и вовсе исчез.
А когда появился вновь, то зазвенел в ушах и остро запульсировал где-то в районе затылка.
Йон обнаружил себя лежащим на земле. Без чемодана и без чувства собственного достоинства.
– Вот черт! – выругался он и коснулся рукой затылка. На пальцах остался кровавый след.
Как такое вообще могло произойти с ним, с, мать его, боксером, который раньше мог справиться с мужиком вдвое больше его самого, – Йон не понимал. Но понимать сейчас не было ни сил, ни времени. Нужно было срочно рассказать обо всем детективу, пока вор не успел купить себе билет куда-нибудь к черту на куличики и свалить из Камтадеры навсегда.
Йон кое-как дополз до дверей машины и залез в салон. Он не запомнил, как заводил машину и как добирался до кабинета Монтойи, словно кто-то вырезал эти моменты из его памяти, но зато запомнил, с каким жаром рассказывал детективу о произошедшем.
– Этот ублюдок напал на меня недалеко от банка! – восклицал Йон. – Ударил по голове и похитил чемодан с деньгами для зарплат! Вы должны его найти!
Агент Сиприано в это время кружил над ним с бинтами и ватками, а детектив записывал в книжице все показания.
– Значит, его лица вы не видели? – уточнил Монтойя.
– Нет, – отозвался Йон. – Я даже понять ничего не успел.
– Да у вас сотрясение, сеньор, – заметил агент Сиприано. – Вам лучше бы домой да прилечь.
– Я сейчас же позвоню в отель, чтобы для вас выслали автомобиль с водителем, – сказал детектив, поднимаясь с места.
– Да я и сам доеду, – попытался отказаться Йон, но Монтойя был непреклонен.
– Ни в коем случае, – отрезал он. – Мне не позволит совесть отпустить вас в таком состоянии одного.
Пришлось подчиниться детективу. Впрочем, Йон и не хотел противиться его помощи. Он понимал, что сам вряд ли сможет добраться до отеля. То, что он проделал то небольшое расстояние от банка до участка и не слетел в кювет, и так было чудом. Не нужно было испытывать судьбу ещё раз.