Альба кинулась следом. Густаво решил не отставать. Когда они оказались перед сейфом Йона, то увидели, что замок сильно сломан, словно кто-то долго долбил по нему чем-то металлическим, вроде кочерги. Но, несмотря на это, дверца так и не была открыта, так что за содержимое можно было не переживать.
– Когда это сделали? – спросил Йон.
– Я не знаю, я только зашёл сюда, – виновато проговорил администратор.
– Думаю, это сделали ночью, – сказала Альба. – Иначе мы бы услышали звук. Ты положил туда что-то очень ценное?
– Да нет, – ответил Йон. – Кое-какие личные вещи, которые дороги мне как память. И все.
Фотографии матери и Адриана Вергары. Некоторые мамины вещи. И больше ничего. Кому это могло быть нужно?
– А документы?
– Все документы в сейфе в кабинете.
– Странно, – проговорила Альба. – Тогда что же искали?
– Наверняка это был убийца. Ему нужно было завещание или письмо.
***
Днем в отель прибыл новый гость. Это был генерал Фернандес, отец Эухении и Рафаэля. Он снял одноместный номер и, приказав горничным разбирать чемоданы, отправился на поиски Ивана.
Скрипя от злости зубами, он пробежался по коридорам второго этажа и обнаружил Ивана около дверей его номера. Не узнать его он не мог – его фотографии мелькали в газетах под заголовками «Потерянный сын Хоакина Гарсиа» или «Наследник, который не унаследует ничего». Сейчас молодой человек стоял рядом со своим папашей и что-то тихо ему объяснял.
Генерал Фернандес грубо и неожиданно прервал их беседу, ударив Ивана белой перчаткой по щеке и яростно воскликнув:
– Вот! Вы будете со мной стреляться!
Иван ничего ответить не сумел. Лишь с ужасом попятился назад, пытаясь понять, кто это этот сумасшедший сеньор и чем он ему не угодил.
– Я вызываю вас на дуэль! Примите вызов как мужчина! – крикнул генерал на весь коридор. Благо там никого не было, кроме них и пары официантов, иначе бы в газетах о семье Гарсиа появилось бы еще что-то очень нелестное или даже оскорбительное.
– Немедленно уберите эту перчатку! – возмущенно воскликнул дон Хоакин.
– При всём моём уважении, сеньор Гарсиа, этот молодой человек оскорбил мою дочь, и я все это так просто не оставлю!
– При всём моём уважении, генерал Фернандес, этот молодой человек мой сын, и если вы сейчас же не уберёте перчатку, то я приду сюда вместе с агентами полиции и сообщу о том, что вы затеваете дуэль.
– Отец! – воскликнула неизвестно откуда взявшаяся Эухения. – Почему вы не сказали, что уже приехали?
Взгляд девушки упал на перчатку, потом перешел на изумленное лицо Ивана и на полный злобы взгляд дона Хоакина. Она догадалась, что здесь происходит, и это ей совсем не понравилось.
– Что вы задумали?! – спросила Эухения, строго посмотрев на отца.
– Собираюсь вступиться за твою честь. Никто не смеет тебя оскорблять! – прорычал в ответ генерал.
– Но с чего вы взяли, что меня кто-то оскорбил? – спросила девушка со всем изумлением, на какое только была способна.
– Твой брат сказал, что ты страдаешь из-за молодого человека, который тебя унизил и бросил. Из-за него! – Мужчина указал в сторону Ивана перчаткой, которую все еще яростно сжимал в руке.
– Мой брат все не так понял. Это я бросила этого молодого человека, потому что он мне не подходит и я с ним не чувствую себя счастливой.
– Рафаэль сказал, что ты не появляешься в ресторане, ничего не ешь и никого не желаешь видеть.
– Я переживаю оттого, что я не могу найти человека, который бы был достоин меня, – ответила она, выразительно глянув на Ивана. А после взяла отца под руку и повела в другую сторону, бросив на ходу дону Хоакину: – Вышло небольшое недоразумение, вы нас извините, но мы лучше отойдем.
– Ничего страшного, – ответил мужчина, проводив эту парочку недовольным взглядом, а после вопросительно уставился на Ивана. – Понятия не имею, что произошло, но если этот человек снова придет к тебе со своей перчаткой, то смело звони в полицию.
– Но… – замялся Иван. – Но почему?
– Дуэли вне закона, ты сам это должен прекрасно знать.
– Я имею в виду, почему вы сказали ему то, что сказали? То, что я ваш сын. Это ведь не так.
– Все думают, что ты мой сын, так что пусть и продолжают так думать.
– Почему вы вообще за меня вступились?
– Много вопросов, сынок, – ответил дон Хоакин, но в этот раз слово «сынок» прозвучало иначе. И Ивану даже показалось, что на лице дона Хоакина появилась тень доброжелательной улыбки.
***