Ближе к вечеру в вестибюле появилась необычная особа в зеленом плаще с меховым воротником и огромной шляпе с перьями, из-под которой выбивались рыжие кудри. В ней сразу было видно иностранку – слишком уж она не вписывалась в испанский колорит. Она остановилась на дороге, поставив чемодан на пол, и изумленно осмотрелась. В последний ее визит здесь еще не было электричества, а под потолками парили огромные многоярусные люстры с множеством свечей. Теперь же на их местах висели хрустальные люстры, излучавшие приятный холодный электрический свет, который представил убранство отеля в совершенно другом виде, более величественном и более богатом, хоть в интерьере за четыре года почти ничего и не поменялось.
– Мадемуазель Бургуэн? – Рядом с девушкой возникла донья Адриана. – Ваш отец сообщил, что вы приедете сегодня. Ваша комната уже готова.
– Рада вас видеть, сеньора Гарсиа, – ответила она на хорошем испанском. – Я слышала о трагедии в вашей семье. Примите мои соболезнования.
– Спасибо, – печально отозвалась женщина. – Но, боюсь, до вас дошли еще не все новости. Вчера вечером погибли дон Хавьер и дон Игнасио, поэтому отелем теперь управляет донья Канделария. Не сочтите за грубость, но остальные поздороваются с вами позже.
– Нет-нет, что вы! Я все понимаю, и мне очень жаль, что в вашей семье произошло такое горе!
– Спасибо еще раз. А не желаете ли составить компанию нашей семье на ужине? Там и поздороваетесь со всеми.
– Почту за честь.
– Тогда не смею вас больше задерживать, мадемуазель Адель.
Девушка кивнула и подошла к стойке администратора, расписавшись в регистрационной книге, а после в сопровождении носильщика поднялась на второй этаж. Всю дорогу до двери своего номера она думала о том, что же за кошмар происходит в этом отеле. Четыре года назад, когда она приезжала сюда отдыхать вместе с семьёй, погиб её брат Этьен. И хоть все списали на несчастный случай, Адель была уверена, что это был отнюдь не он. Когда она услышала о новой смерти в отеле «Гарсиа», то решилась вернуться сюда вновь. Смерть сеньора Матео напомнила ей об Этьене. Прошло уже четыре года, но отчего-то возникало ощущение, что эти смерти могут быть как-то связаны. А своим ощущениям Адель привыкла доверять. Как бы там ни было, в этом отеле происходит что-то странное – трех членов семьи Гарсиа не стало за такой маленький промежуток времени, и уж точно они умерли не своей смертью.
Адель остановилась около своего номера и стала ждать, когда носильщик откроет дверь. Из номера напротив вышел молодой человек в черном фраке, которого девушка приняла за официанта. Он силился закрыть дверь на ключ, но отчего-то это сделать ему было крайне трудно. Впрочем, француженка этого не заметила, как не заметила и того, что юноша этот – вовсе не официант.
– Подайте мне в номер теплую питьевую воду, – проговорила она.
Он развернулся и с хитрой улыбкой ей ответил:
– Извините, сеньорита, но это не в моих обязанностях. Лучше попросите официанта.
Мадемуазель Адель оглядела его с ног до головы, и поняла, что у человека этого под фраком был надет жилет, а на шее вместо бабочки красовался галстук. А еще она поняла, что чуть было не отправила за водой какого-то молодого сеньора.
– Простите, я вас спутала с официантом. Я сто лет не была в Испании и в отеле «Гарсиа», а последние новости о трагедиях в семье хозяев отеля просто выбили меня из колеи.
– Понимаю, – отозвался он, заметив, что глаза девушки застилала мутная пелена. Очевидно, она едва сдерживала слезы. – Если вы позволите, сеньорита, то не буду вас беспокоить.
Юноша этот был Йон, который тотчас рванул по коридорам в сторону парадной лестницы, потому что на самом деле эта сеньорита сильно задержала его. Он опаздывал на семейный ужин, и уже представлял, как остальные будут ему по-сеньорски грубить. А опаздывал он потому, что никак не мог найти траурную одежду. Этот фрак был единственным черным костюмом в его новых вещах. Не удивительно, что эта девушка спутала его с официантом. Траурный фрак и в самом деле походил на фрак официанта, но только сзади. Спереди у него не было многочисленных пуговиц металлического цвета, да и крой отложного воротника был совсем другой. Правда, сеньором Йон в нем себя все равно не чувствовал. Он до сих пор ощущал себя официантом, хоть сейчас и появлялся в ресторане через главные двери.
– Неужели явился, – пробурчал Лукас себе под нос, когда Йон предстал перед семейным столом. Помимо Гарсиа здесь сидели еще сеньор Рафаэль и сеньорита Эухения, которые тоже выглядели слегка сконфуженными оттого, что теперь им придётся завтракать, обедать и ужинать в компании бывшего официанта.
– Замолчи, Лукас. А то выведешь бабушку из себя и вообще лишишься всего, чего только можно, – сказала донья Канделария, яростно распиливая кусок мяса в своей тарелке, будто он был в чем-то виноват.