Даже про прелата ходили слухи, что в молодости он был не промах, и до того, как получить рубиновый перстень*******, он сам посещал сие учреждения. А ещё про архиепископа говорили, что он сын инкуба и ведьмы.
Тайно, конечно, иначе за такие сплетни и языка можно было лишиться. Причём, вместе с головой.
Девушка не первой свежести появилась из проёма двери и узрев перед собой потенциального клиента расплылась в улыбке. Впрочем, лучше она бы этого не делала, зубы у неё давно и прочно сгнили.
– Хочешь любви, котик! – промурлыкала она.
– Да, кошечка! – с плохо скрываемой похотью пробормотал лавочник.
– А талеры у тебя есть?
– Ну, конечно, кошечка!
Девушка отстранилась от прохода, пропуская гостя.
– Ну, тогда, милости просим.
Здоровяк исчез в проёме.
Инга было сунулась туда, но на неё пахнуло приторным запахом духов и немытых тел. И тут же, словно из–под земли возникла смотрящая, мамка и фальшивым голоском пробормотала.
– А у тебя деньги есть, малыш?
Ничего не ответив Инга развернулась и живо зашагала вдоль по улице. Вслед ей полетело.
– Сначала отрасти член, мальчик. Или деньжат накопи!
Затем раздался смех.
Инга был не из тех, кто легко сдается. Иначе она не добилась бы и ровным счетом ничего. Впрочем, такими были все артисты.
Зайдя за угол, она рывком запрыгнула на какой– то деревянный ларь, а уже оттуда цепляясь сильными пальцами за неровную кладку стены. Затем она забралась на карниз. Опытной канатоходке не составило труда забраться на карниз.
Но он был очень узкий и хлипки. Впрочем, не более, чем канат, натянутый на высоте десяти человеческих ростов.
Она быстро и осторожно перебирая ногами пробралась по карнизу к раскрытому окну второго этажа и заглянула в него.
Там стоял чарующий полумрак. Она разглядела кровать, застеленную алым покрывалом и стоящий рядом погашенный светильник.
Инга схватилась за подоконник, и, воровато оглянувшись, запрыгнула в комнату.
Девушка огляделась. Ничего примечательного тут, правда не обнаружилось. Начинающая воровка быстро прошарила по комнате. Но ничего, кроме пустого ночного горшка, и пепельницы, она не обнаружила.
– Твою же мать! – выругалась Инга. Хотелось есть. В животе заурчало.
Девушка заметила на столике что– то округлое под тряпкой. Она сдернула её и обнаружила каравайчик хлеба.
Так как Инга была очень голодна, она тут же принялась его жадно есть. Глотала хлеб, с его ещё тёплым мякишем и хрустящей, ароматной корочкой, толком не жуя.
Как ей было вкусно!
Еще бы кусочек сыра и яблочко! Инга огляделась в поисках воды или чего– нибудь такого, чтобы хотя бы запить.
Неожиданно за дверью раздались шаги и голоса. У девушки кусок застрял в горле. Взгляд её заметался, она ринулась к окну. Но надо было так случиться, что под окном стоял какой– то человек. И ещё чья– то лошадь.
Инга обернулась. Она сунула половину недоеденного каравайчика в сумку и лихорадочно перебирала идеи, как ей улизнуть. Но дверь уже открылась. У девушки не осталось выбора.
Она словно ящерица юркнула в единственное место, где можно было спрятаться – под кровать.
***
Лежать под кроватью было весьма неудобно. Но делать было нечего. Инга сама влезла в чужое окно. Тем более в окно борделя.
– Ну что дорогой! – раздался воркующий голос кокотки, откуда– то сверху. – Располагайся!
Выпей вина!
Кто– то сел на кровать. Старые доски прогнулись и едва не прижали Ингу к полу. Под кроватью было грязно и пыльно. Пыль лезла в нос и свербела в нём. Главное сейчас не чихнуть! Иначе – конец!
– Где же он! – вполголоса пробормотала невидимая женщина. – Чёрт подери, я же оставила его тут на столе.
Вероятно, хозяйка покоев обнаружила пропажу своего хлеба. Она даже не подозревала, что он может находиться настолько близко.
– Что такое? – раздался властный и требовательный мужской голос. Его обладатель, судя по всему был молод, но уже развращён властью.
– Ничего – ничего, дорогой! – промурлыкала женщина. – Всё в порядке. А почему ты ещё не раздет? Давай наконец– то приступим…
– Не указывай мне что делать! – злобно пробурчал мужчина.
– Конечно, конечно, дорогой, я просто хотела угодить тебе…
В голосе проститутки слышался скрываемый страх. Это был не лавочник или какой– то торговец. Кто– то знатный или властный.
Тяжелое тело грузно опустилось на кровать, и Инга замерла. Кто– то скинул сапоги. Инга поморщилась.
– Мне принесут сегодня вина раньше, чем я тут от старости подохну? – грубо спросил он.
– Да, да, конечно! Я сейчас. – раздался быстрый топот ног. Хлопнула дверь. Меж тем незнакомец стал разоблачаться. Инге весьма не хотелось становиться свидетельницей чужих ласк, да тем более ещё в таком месте. Но делать было нечего.
Наконец ласковая проститутка вернулась. Раздалось бульканье вина, наливаемого в чаши.
Мужчина тяжело вздохнул.
– Иди сюда! – скомандовал он. Ещё одно тело добавило свой гнёт на кровати. Инге стало совсем неудобно. Во всех смыслах.
– Так что ты там говорил в прошлый раз? – заискивающе пробормотала проститутка.
