Вот ещё вчера, она была нищей артисткой цирка, что жила в развалюшке–балаганчике со своим приёмным отцом клоуном Августом. Вся её жизнь состояла из постоянного риска и тяжелого, изнурительного труда. Она зарабатывала сущие гроши. Но всего за пару недель она успела так круто поменять свою жизнь, что об этом можно было–бы роман написать.
Головокружительный вираж от простой канатоходки, до воровки и теперь младшего послушника, внушающего ужас всем живому и не очень, Ордена Святого Престола Креста и Молота, с возможностью до повышения в качестве внештатного охотника на нечисть.
И всё это за две с небольшим недели. Инга не переживала столько эмоций за всю свою относительно недолгую жизнь.
Инга огляделась. Повозка охотника была далеко. Грегор обсуждал со своим тупым помощником дальнейший план действий. Хотя обсуждал, это громко сказано. Он просто рассуждал об возможности их дальнейших шагов, а громадный тролль только тупо глядел на него. Да и что он мог ответить, если в его мозгу с трудом умещалась только пара слов: «Бить ведьма!». И всё.
Пейзаж был красивым. Смешанный лиственно–хвойный лес. Заросли орешника и бузины. Тихий шелест листьев на теплом июльском ветру. Шепот воды несущий свои воды в могучий Дунай, что подхватит их и понесёт в далёкое и шумное море. Блики солнечных зайчиков на мерцающей поверхности воды.
Инга разоблачилась. Легкая прохлада охватила её молодое, но крепкое от неустанных тренировок, которые, после перехода под юрисдикцию мастера–охотника на ведьм Ватикана теперь включали в себя ещё и работу, и упражнения с разнообразным оружием.
Она не без удовольствия разглядела себя. Потом обратилась к девочке.
– Ну же! Раздевайся, не бойся, я не кусаюсь. Тебя как зовут?
– Маргарет. – ответила та. – Но родители звали меня Гретти**.
– Гретти? Я лучше буду звать тебя Гретель. Так, по–моему, интересней.
Девочка пожала плечами, внимательно и с интересом разглядывая новую подругу.
– Где твои родителе? – спросила Инга, помогая Гретель снять её одежду. Точнее те лохмотья, которые она носила.
– Не знаю… – протянула та и стала ковыряться в носу.
– Не делай так! – одёрнула её Инга. – Это не красиво.
– А что красиво? – дерзко ответила девочка.
Инга хмыкнула. Гретель напомнила ей себя, в ранней юности. Помнится, Август говорил, что–то навроде: «Вот будут свои дети и поймешь меня!»
Кто бы мог подумать! Старик оказался пророком. Хотя дети, по правде были не её.
– Они умерли, твои родители? – продолжала допытываться Инга.
– Нет. Папа был столяром, а мама подёнщицей.
– И где они?
– Я не знаю. И мне холодно! – капризно ответила девочка.
– Ладно вредина. Ступай в воду.
– Не пойду! Я плавать не умею! – сердито ответила девочка.
– Юная леди! – строго проговорила Инга, стараясь подражать тону своего бывшего наставника. – Вы грязная как свинья! Ступайте в воду иначе мне придется вас туда затащить силком!
– Бе! – ответила Гретель высунув язык.
Инга тяжело вздохнула. Быть воспитателем оказалось ой как не просто. Инга схватила девочку и направилась с ней прямо в воду. Гретель визжала и пыталась освободится, но Инга была очень ловкой и сильной. Приблизившись к воде, Инга прыгнула в неё с подопечной на руках. Вода в действительности оказалась очень тёплой. Как оказалось, Гретель отлично плавала. Она просто вредничала, так как боялась холодной воды.
Некоторое время, они просто резвились в теплой речке, разбрызгивая воду и ныряя с головой. Но потом, немного успокоившись и наигравшись, они стали мыться.
Инга осторожно развернула мешочек со щёлоком***. Старый скопидом выделил жалкую горсть. А ведь ещё и постираться нужно было.
А у мастера Дюка под сиденьем был спрятан мешочек с тысячей дукатов. Инга это ещё в первый день прошарила. Впрочем, воровать у ведьмоборца она всё равно бы не рискнула. Она уже успела хорошо уяснить, насколько тяжелый у него характер, а особенно тяжелый посох. И то и другое она прочувствовала на своей многострадальной спине.
Она намыливала себя и Гретель, стараясь экономить чудесный порошок и заодно не пропустить ни одного места. При этом Гретель всё время вертелась и норовила заново начать играть. Поэтому Инге приходилось ещё и удерживать свою подопечную одной рукой. «Интересно, в правилах этого старого пердуна, есть пункт, который гласит, что всяких спасенных соплячек, необходимо скидывать на попечение молодых послушниц?» – недовольно думала Инга. В конце концов, ей удалось с грехом пополам отмыть всю сажу и грязь с маленькой засранки. И Инга смогла наконец– то сосредоточится на себе.
После мойки началась стирка. Инга провозилась с бельём до тех пор, пока Солнце не сдвинулось почти на два часа на небосводе. Определять время по светилам её научила всё та же добрая женщина, что научила её и читать.
Наконец Инга смогла отдохнуть. Она легла прямо на траву, рядом с Гретель. Они наслаждались умиротворяющим видом. Теплыми лучами Солнца, мягким шелестом травы и листвы. Тихим шепотом речки. Инга глядела как с развешенной на суках одежды падали капли воды, переливаясь всеми цветами радуги.
– Почему так? – спросила Гретель.
