— Понял, Вашескородие. Будет сделано.
========== Часть 12 ==========
Штольман ураганом ворвался в управление. Беспокойство, неустанно преследующее его сегодня весь день, начиная со встречи с гадалкой (вероятно, с Анной) на улице, усиленное не желавшими проясняться и, казалось бы, бессмысленными ребусами от циркачей, теперь возросло до мучительной тревоги, угрожая переродиться в страх. Но он не мог позволить себе подобной роскоши. Страх парализует, а ему необходимо действовать, быстро и решительно.
Он старался пока не задумываться над этими невозможными в его понимании метаморфозами, факт которых он уже не мог отрицать, но и объяснить по-прежнему не мог. Все, что не в силах помочь ему отыскать похищенную девушку или разоблачить убийцу, может подождать. Особенно стыд за брошенные в лицо гадалки слова, чувство вины за то, что не поверил, не сумел защитить – все это начинало грызть его изнутри, стоило только на мгновение остановиться и задуматься. Поэтому он не допускал лишних размышлений.
— Дежурный, — рявкнул он, — задержанного ко мне.
В кабинете, словно интуитивно чувствуя настроение начальника, Коробейников вскочил по стойке смирно.
— Яков Платоныч, я вот что думаю. Раз теперь цыгане наши основные подозреваемые, может стоит прошерстить все гостиницы, постоялые дворы. Ведь где-то же они остановились.
— Я бы не торопился переводить их в разряд основных подозреваемых. Судя по всему, они хотят вернуть что-то украденное, а как известно с трупа взятки гладки. Почерки разные: похищение – их рук дело, а вот убийства… Тут у меня есть другая теория.
Коробейников не успел расспросить, какая именно. В дверь постучали, и дежурный завел молодого цыгана в наручниках. Штольман поставил по центру кабинета стул и указал на него задержанному.
— Я следователь, Штольман Яков Платонович. Может и ты представишься?
Парень сидел, сложив сцепленные руки на коленях, и молчал.
— Что ж, в цирке ты назвался Захаром. Пусть так. Захар, ты подкинул эту записку в фургон?
Следователь демонстративно поднял руку с листком бумаги. Юноша не шевелился, лишь глаза метнулись в сторону предмета обсуждения и уголок рта дернулся в самодовольной ухмылке, которую он сумел быстро погасить.
— Стало быть, ты, — сделал вывод Яков Платонович, опустил записку на стол и прислонился к нему, задумчиво сложив руки на груди. — Отсюда напрашиваются следующие умозаключения: во-первых, ты работаешь на барона.
Парень воззрился на мужчину острым пристальным взглядом, его блестящие черные глаза, казалось, могли если не прожечь насквозь, то уж точно проклясть. Коробейников, стоявший в стороне, тяжело сглотнул и рассеянно перелистнул свой блокнот. На лице же Штольмана ни один мускул не дрогнул, напротив, довольный своими догадками, он продолжил рассуждать:
— Во-вторых, воров, обчистивших твоего барона, двое – мужчина и женщина. Ограбление произошло аж четыре месяца назад. Что ж вы так долго их искали? — Штольман позволил себе насмешливый тон, но Захар, поджав губы, не поддавался на провокацию. Откинулся на спинку стула и сверлил следователя презрительным взглядом.
— Дилетанты! — усмехнулся Яков Платонович размеренно прохаживаясь вдоль стола. — И ведь снова просчитались и взяли не ту.
Цыган, с нарочитым безразличием рассматривающий стену перед собой, вдруг поймал взгляд следователя, пытаясь понять, блефует тот или нет.
— Девушка, которую вы похитили, не имеет никакого отношения к ограблению. Она ни в чем не виновата.
На последних словах выдержка подвела Штольмана, уж больно эмоционально он заговорил об этой даме. Захар тут же уловил эту перемену и расслабился, мол, фараон удумал голову ему морочить, но он тоже не лыком шит. Следователь задумчиво посмотрел на задержанного: самоуверенный, надменный вид – не заговорит, молчать будет, пока сам не передумает. Пугать такого бесполезно, не тот тип, лицо не прячет, всегда в глаза прямо смотрит. Если и пойдет на сделку, то только на равных условиях. Штольману нужно что-то предложить ему взамен. Что-то посущественнее голословных заверений в том, что воры будут найдены, а драгоценности возвращены.
Устало потерев ладонями лицо, следователь крикнул дежурному и велел вернуть задержанного в камеру. Обошел стол и сел, тяжело вздохнув.
— Яков Платоныч, это просто догадки, — начал Коробейников, ссылаясь на несостоявшийся допрос, — или нет?
— Это, Антон Андреич, умозаключения, сделанные на основе уже имеющихся у нас фактов, и подтвержденные реакцией задержанного. Из содержания записки становится ясно: цыгане уверены, что грабителей было двое – мужчина и женщина. Женщину, по их мнению, они вычислили и схватили. А как нам известно от Прохора Кузьмича, Зара присоединилась к труппе четыре месяца назад.
— То есть похитила драгоценности и решила скрыться в цирке, — Антон Андреевич радовался тому, что хоть какие-то детали преступления начинают проясняться.
— По крайней мере, люди барона думают именно так.
— Выходит, Настасья и Марго могли что-то узнать о прошлом Зары, о грабеже, за что она с ними и расправилась.
