Замбелли было едва ли шестнадцать лет, когда она появилась в Опере. Хорошо сложенная, одновременно гибкая и сильная, с теплым цветом лица, миндалевидными глазами и красивым, всегда готовым улыбнуться ртом. Ее танец восхищал силой и точностью движений, гораздо более мастерский, чем у Пьоди. Ей удавалось в головокружительных па сохранять стиль и изящество. Ни один волосок не выбивался из прически, улыбка не покидала лица, когда она кружилась в виртуозном фуэте, а потом замирала на пуантах лицом к публике, грациозно округлив руки, и на ее красивом лице не отражалось ни малейшей усталости или следов недавних усилий.
Мы часто выступали вместе на вечерах в Елисейском дворце и в министерствах, где она исполняла роль Бланш Мант[58], а я танцевала «Двое образуют пару», номер с танцами и пантомимой, придуманный для нас Хансеном и пользовавшийся огромным успехом, он всегда вызывал бурю аплодисментов.
Карлотта Замбелли преуспела в Опере как благодаря своему исключительному несравненному искусству, так и своей сердечности и достойному поведению, которые снискали ей всеобщую симпатию и уважение даже со стороны тех, кто без особой радости принял ее первенство в труппе. Что касается меня, то я от нее не видела ничего, кроме восхищения и ласкового отношения. Ее дружеское расположение было одной из радостей моей жизни. Всем известно, что после блестящей балетной карьеры она стала выдающимся педагогом.
Пьоди, очень красивая девушка и опытная танцовщица, начинала, как и Замбелли, в «Ла Скала». Грациозная, утонченная, с прекрасным чувством ритма, она все же не обладала божественным даром передавать пульсацию жизни и чувств в своих героинях, чем блистала ее однокурсница. Ее танец был не таким вдохновенным, больше классически выверенным.
Три сестры Мант пользовались тогда большой известностью. Они выступали по всему миру, и везде их очень ценили за нежное очарование, красоту и легкость шага.
Кроме этих звезд, на сцене блистали звездочки поскромнее и иногда проносились совсем небольшие кометы… Можно перечислять бесконечно.
Между ученицами одного класса возникала очень крепкая дружба в результате многочасовой совместной работы. Вы мне не поверите, если я скажу, что в труппе никогда не было зависти, сплетен и интриг. Мы все играли свои роли, и нам не нравилось, когда кто-то пытался отобрать их у нас, а если ролей не было, мы пытались их получить. Такова человеческая природа. Если соперничество и не проявлялось в открытую, оно все равно существовало. Маури слыла довольно зловредной и подозрительной, быстро занимала угрожающую позицию. Ее черные андалузские глаза зорко следили за теми звездочками, кто осмеливался светить слишком ярко. Если вы добивались успеха очень молодой, как я, симпатия Маури растворялась, словно утренний туман. Она довольно забавно вела себя, когда появившиеся на горизонте восходившие звезды Замбелли и Пьоди осветили ее собственный закат.
Сандрини не очень любили, и в этом есть немного ее вины, потому что она совершенно не старалась понравиться. У нее всегда был недовольный вид. Когда мы целое лето вместе выступали в балете «Фрина» в Руайане, ее лицо было всегда мрачным и она старалась не замечать меня, так что за весь сезон обратилась ко мне с какими-то словами всего один раз.
Такую желчность можно было наблюдать довольно часто, но я все же не думаю, что среди танцовщиков подобные отношения распространены так же широко, как в других артистических кругах. Это не более чем тайные манипуляции, с целью победить конкуренток. К счастью, я никогда не прибегала к интригам, чтобы навредить своим коллегам. Мой характер известен: я очень веселая, люблю шутки и дурачества, но терпеть не могу сплетни за спиной и завистливые перешептывания, поэтому всегда старалась держаться от этого в стороне. Я застенчивая, совсем не боец, каждый раз, когда я бывала вынуждена защищаться от глупой клеветы, мне это давалось очень тяжело.
В сущности, настоящий талант все равно пробьет себе дорогу, невзирая на «дворцовые» интриги. В остальном по многим причинам мы не могли тратить много времени на болтовню и сплетни. Вообще надо сказать, что танцовщицы в этой огромной труппе не так уж часто пересекались. «Корифеи» не знали имен «новеньких», так же как «солистки» понятия не имели, кто учится в «квадрилях». И потом, мы были полностью поглощены своей работой: если тратить время на плетение сетей для врагов, то сам ты ничего не достигнешь.
