— Эти засранцы потребовали, чтобы я достал им рог карика — высшего демона, обитающего в глубинах пещеры. Не стану и пытаться — это будет самоубийством. На это задание потребовался бы отряд из дюжины прекрасно вооруженных и подготовленных воинов и магов, наличие заклинателя и целителя. А такая команда вряд ли заинтересована бросать силы на подобное дельце ради одного свитка, который может и не сработать.
Магос даже не стал просить Тэль-Белара помочь ему в этом деле, понимая, что оно заведомо обречено на провал. Вместо этого он высыпал из мешка и выложил перед эльфом на лист кучку драгоценных камней.
— Треть, как и договаривались.
Эльф вопросительно поднял на мага глаза:
— Помнится, ты обещал половину.
Маг задумчиво почесал свой колючий подбородок, затем круглыми глазами уставился на эльфа:
— Не помню такого. На моей памяти речь всегда шла о трети.
Эльф молча собрал камни, аккуратно завернул их в холщовый мешочек и спрятал под свой валун. Затем он уселся на траву перед пещерой и принялся натирать тетиву кусочком жира.
— Ну… Дело окончено. Теперь мне пора, — махнул Магос рукой и начал удаляться в сторону скал, тщательно прислушиваясь и до конца не веря, что эльф совсем ничего не скажет или не сделает.
Но долина молчала. Уже ступая в ущелье, Магос в последний раз бросил взгляд на зеленую поляну, в глубине которой виднелась заросшая плющом пещера. Эльф сидел на том же месте, молча провожая взглядом уходящего чародея.
Магос удовлетворенно кивнул головой и двинулся в сторону Гирана, где намеревался провести еще всего лишь один день.
***
Это был последний день, который он рассчитывал провести в торговой столице южного государства. Его имя все еще числилось одним из первых на дверях храма в списке самых разыскиваемых негодяев, а его безусая, квадратная, широко улыбающаяся физиономия красовалась на стенах всех крупных организаций Гирана, включая склады, лавки, гильдии и школы. Поэтому, еще сильнее закутавшись в свое фиолетовое под цвет туники пальто, Магос как можно незаметнее проскользнул в единственное место, где никто не собирался сдавать его властям, — гильдию орков. Через пару часов Магос также незаметно покинул ее, держа в руках огромный бумажный сверток. На закате того же дня он уже снова направлялся в ущелье.
Тэль-Белар сидел на своем камне и мастерил что-то из деревянной ветви. Магос подошел и молча сел рядом, положив сверток на землю рядом с собой. Не говоря ни слова, он долго и внимательно наблюдал за тем, что делает эльф. А тот острым каменным ножиком вырезал из небольшой прямоугольной дощечки миниатюрную статуэтку. Сначала магу показалось, что он вырезает дерево с пышной кроной, но по мере аккуратной кропотливой работы стало вырисовываться лицо прекрасной девушки. Ее длинные пышные волосы волнами спадали на плечи, руки были сомкнуты на груди, а лицо с закрытыми глазами выражало умиротворение и покой. Завершив статуэтку, эльф поставил ее на плоский камень рядом с собой. Тут же он положил недавно выпеченный травяной пирог, украсив его желудями, плодами орехов и дикими яблоками. Пошарив под камнем, он достал из мешочка два крупных изумруда и тоже положил их рядом с фигуркой. Затем он удалился в пещеру и вернулся с небольшим огарком свечи. Эльф аккуратно установил свечу на импровизированном подносе и начал уже было раскладывать мох на щепке, с темчтобы добыть немного огня.
Тут Магос издал щелчок, и на кончике его указательного пальца вспыхнуло красноватое пламя. Эльф согласно кивнул и хотел уже было поднести сухую палочку к огню, но Магос, отстранив его худощавую руку, спросил:
— А что это мы, собственно говоря, делаем?
— Ты знаешь, что сегодня за день? — спокойным тоном спросил его Тэль-Белар.
Магос лишь пожал плечами.
— Сегодня равноденствие. Пора, когда ночь побеждает деньи когда жизнь на время замедляет свое течение.
Магос по-прежнему глядел на эльфа непонимающими глазами.
— В этот день принято благодарить природу за все те дары, что мы получаем от нее; также следует завершать все старые дела и прощаться с прошлым, и еще… — эльф вздохнул, — поминать ушедших в иной мир.
— Мой отец умер недавно, — задумчиво произнес маг, все еще держа огонек на пальце. — Мы никогда с ним особо не ладили… Он, знаешь ли, был священником… Хотел, чтобы я пошел по его стопам…
Эльф молчал.
— Это все уже неважно, — Магос мотнул головой и с несвойственной ему добродушной улыбкой протянул эльфу руку, и тот, в ответ улыбнувшись, зажег от нее свою тростинку, а затем бережно перенес пламя на свечу, которая тут же озарила статуэтку и окружающие ее предметы ровным теплым светом.
Ночь опустилась на долину. Человек-маг и эльф-лучник сидели у костра и молча наблюдали за небом, на котором так и не появилось ни одной звезды.
— Завтра будет сильный дождь, — произнес Тэль-Белар.
Магос лишь молча кивнул.
***
