Баллада о Великом Маге (СИ) полностью

Темный эльф привычно кивнул, вытянул из-за спины стрелу, затем уперся культей левой руки в обмотанную кожей рукоять, одновременно правой вставляя стрелу в тетиву и растягивая лук — и через секунду шарик уже лежал неподвижно на холодном полу пещеры, не подавая признаков жизни.

Магос изобразил на лице восхищение, подошел к шарику и, присев возле него на корточки, внимательно осмотрел, затем поднялся и пнул бесполезный железный комок.

— Хорошо бы так же, но только чтоб сердечник не задеть, — наставительно заметил он.

Тэль-Белар понимающе качнул головой.

***

Магос был вне себя от радости, хотя внешне даже виду не подавал: с эльфом его работа стала эффективнее раз в пять. Шарики ложились с двух выстрелов темного лучника, и ему оставалось лишь доставать из них магические сердцевины. Уже через пару недель им удалось набрать все необходимые чародею материалы. Магос за это время успел переселиться в зеленую долину, заметив, что так дело пойдет гораздо эффективнее. Привыкший спать где придется, он почти не страдал от холода осенних ночей. Позволив эльфу питаться растительными печенюшками и орехами, сам он добывал себе на обед куропаток, кроликов, а иногда ему приходилось обходиться и змеиным мясом. Один раз он даже прогулялся до реки, что была скрыта, как и рассказывал эльф, за холмом, но, несмотря на разговоры своего компаньона о людях и эльфах, обитающих там, сам он не встретил ни души и, довольный тем, что сумел набрать пару бутылей воды, все же решил больше не идти на риск быть замеченным.

Как только все необходимые ресурсы были добыты, наемник собрал их в большой мешок и под покровом ночи потащил все это добро в город к оркам. Получив от зеленокожих заказчиков обещанное вознаграждение, он впервые за долгое время связался с Иэханом, который уж было подумал, что Магос давно покинул его дом и досадовал только на то, что еготак называемыйлучший друг не простился с ним как подобает.

На рассвете ювелир, не ожидавший уже получить хоть какую-то весть от Магоса, внезапно обнаружил под дверью своей спальни увесистый мешок, который сопровождало письмо следующего содержания:

Не выразить словами, мой дорогой друг Иэн, как я признателен тебе за оказанную мне услугу. В момент, когда я не мог рассчитывать ни на одно живое существо в целом свете, ты спас меня от погибели, поставив под угрозу свое собственное благополучие. А я подобное не забываю. Здесь, в мешке, ровно десять миллионов адены золотом и драгоценными камнями. Сам понимаешь, я не смогу скрываться со всеми этими деньгами, потому прошу тебя еще об одном одолжении, а именно: положить девяносто процентов этой суммы на мой счет в хранилище, с тем чтобы я смог воспользоваться ею, как только доберусь до безопасного местечка. Десятую же часть я отдаю своему другу, чтобы ты всегда помнил, что со мной выгодно иметь дело , и не отказал бы мне впоследствии, попади я в передрягу покрупнее. С тем позволь проститься с тобой на неопределенный срок, а возможно, и навсегда.

Твой друг, Магос

Иэхан тут же исполнил просьбу друга, положив девять миллионов на счет товарища и один на свой собственный, и, осознав освобождение от того странного дела, в которое втянул его маг, вместе с облегчением почувствовал и то, как порвалась последняя нить, связывающая его с волшебным миром детства.

С первыми лучами солнца Магос уже был у входа в пещеру. Эльф сидел на своем валуне, и было похоже, что и этой ночью он не смыкал глаз.

— Чертовы орки ни в какую не согласились продавать мне чертов рецепт. Похоже, несмотря на свой небольшой мозг, они все-таки понимают реальную его стоимость.

— Мозг высших орков гораздо крупнее мозга человека, — произнес эльф, но Магос продолжал ворчать, будто его и не слышал.

— Нет, они, конечно, выразили возможность его обменять на одну вещь, но это та цена, которую я просто не способен заплатить.

— Хм? — эльфу явно стало интересно, что же это за вещь, которая нужна орочьим шаманам.

И чародей, тяжело вздохнув, объяснил: