Карлетт смущённо хихикает и легонько бьёт мужа по плечу. Алкей улыбается, целуя девичьи пальцы.
— К тому же, — продолжает он, — мы говорили с врачом, и он сказал, что никаких отклонений нет.
Девушка на этих словах легонько вздрагивает, но ничего не отвечает. Алкей, продолжая гладить большим пальцем костяшки девушки, спрашивает:
— Может тебя тревожит что-то ещё о чём я не знаю?
Карлетт закусывает губу и неопределённо дёргает плечом.
— Ты уверен… уверен, что мы готовы стать родителями? Уверен, что хочешь детей?
Алкей смотрит внимательно. Изучает. Радужки глаз отливают жидким золотом. Он всматривается в серые глаза ведьмы, пытаясь найти там ответ на поставленный ею же вопрос.
— Любовь моя, — Алкей нежно улыбается, — могла бы ты прочитать мои мысли, видит Богиня, все твои переживания испарились бы. Я хочу детей. Хочу детей от тебя, моя малышка. Уверен: ты станешь прекрасной мамой, а я буду чудесным отцом. Клянусь: буду стремиться к этому. Но если ты не готова…
— Нет, просто, — перебивает мага Карлетт, — ты знаешь, я всегда мечтала о детях. Но так боюсь оплошать, стать плохой мамой.
Девушка замолкает отворачиваясь. Алкей замечает слёзы в уголках её глаз и прижимает к себе, переворачиваясь на спину.
— Не стоит переживать об этом, солнце. Ты будешь замечательной мамой. Доброй, заботливой и понимающей, — маг поднимает лицо жены за подбородок и большим пальцем руки стирает капли слёз. — Не думай о плохом. Никогда.
Ведьма не отвечает. Лишь поддаётся вперёд, накрывая губами губы мужа, пытаясь в поцелуе передать все свои эмоции, благодарность и любовь. Оттягивает нижнюю губу, проходясь языком по задней кромке зубов. Алкей отвечает с не меньшим напором. Кладёт ладонь на затылок, притягивая к себе ближе. Языки сплетаются в единое целое, танцуют под ритм сбившегося дыхания. Одежда летит на пол…
— …А он мне и говорит: «Не желает ли юная леди провести со мной самую незабываемую ночь в своей жизни?», — Марона кривит голос, пародируя мужчину из своего рассказа. — И Богиня подтвердит, я не вру, ему пошёл шестой десяток! Не такое должна слышать девушка в празднование своего семнадцатилетия. Как мне повезло, что Диваль тогда вовремя подоспел. И знать не хочу, что было бы в противном случае.
Карлетт переводит взгляд на лужайку, где Диваль и Эмрис собирают цветы в плетёные корзины. Тёплый ветер развевает их волосы. У ведьмы мелькает мысль о схожести фамильяров с братом и сестрой из старой сказки.
— Лишилась бы невинности в старческих объятьях, — хихикает Карлетт.
Марона награждает её укоризненным взглядом и кидает в подругу яблоком.
— Что я упустил? — Алкей садится на плед, чуть не задевая поднос с чаем.
— Рассказ о том, как доблестный Диваль спас будущую Верховную Жрицу от несмываемого позора, — улыбается Карлетт.
Алкей переводит недоумённый взгляд на Марону, но та лишь отмахивается.
— Я тут карты принесла, может погадаем? — спрашивает ведьма, закидывая в рот виноградину.
Карлетт пожимает плечами, не выглядя особо заинтересованной, а Алкей, наоборот, счастливо кивает. Дамкер подзывает успевших собрать практически полные корзины цветов фамильяров и достаёт заранее приготовленные карты. Тасует их.
— Кому будем гадать первому? — спрашивает она с энтузиазмом.
— Давай мне, — взмахивает рукой Алкей.
Марона выкладывает колоду перед собой и просит мага выбрать карты. Алкей медленно водит рукой над колодой, вытаскивает карты, кладя их рубашкой вверх. Марона переворачивает карты и осматривает их, закусив губу. Карлетт, сидящая рядом с ней, хмурится.
— Что-то плохое? — спрашивает Алкей, подаваясь вперёд.
— Не сказала бы, — отвечает Марона. — Смотри, это ты.
Она указывает на карту, которую вытащили самой первой. На ней изображён мужчина, сидящий на богато украшенном троне. Голову его венчает корона.
— Это карта силы и власти, она олицетворяет тебя.
Алкей самодовольно улыбается, на что Карлетт закатывает глаза. Марона стучит пальцем по второй карте с перевёрнутым изображением двух летящих голубей.
— Скоро в твоей жизни наступят перемены.
— Хорошие?
— Нет, — черноволосая ведьма переводит взгляд на третью карту, на которой изображена костлявая рука держит длинную косу. — Твои руки будут связаны, и исход твоей судьбы будет зависеть от другого человека.
С каждым сказанным словом голос Мароны становится всё тише и напряжённее. Она переходит к последней карте, с рисунком двух игровых костей.
— В конце ты либо что-то потеряешь, либо что-то приобретёшь.
Марона обводит карты глазами, кивает сама себе и убирает их обратно в колоду. Алкей смотрит на неё задумчивым, напряжённым взглядом, а затем говорит.
— Плохие у вас карты.
Карлетт и Марона смеются с его слов.
— Не стоит воспринимать гадание буквально, — улыбается Карлетт. — Это слишком неточная магия и каждый трактует её по-разному.
— Именно, — кивает Марона, тасуя колоду. — Так, теперь ты.
