Фамильяр кивает и бежит к застывшей во времени реке. Оцепеневшая от страха Фана не замечает остановившийся речной поток и руки, вытаскивающие её на берег. Девушка дрожит в объятьях Эмрис и еле переставляет ноги. Как только они оказываются на безопасном расстоянии от реки, Карлетт опускает дрожащие руки и поток возобновляет своё движение. Ведьма устало упирается ладонями в колени, переводя дыхание. Голова пульсирует болью. Магия замедления движения всегда очень быстро выматывала её. Карлетт подходит ближе, опускаясь на корточки перед Фаной. Блондинку бьёт крупная дрожь, ослабевшими руками она сжимает шаль Эмрис. Фамильяр сидит рядом, обнимая и мягко поглаживая по голове.
— Эй, — зовёт Карлетт, кладя ладонь Фане на плечо. Та поднимает на неё красные, то ли от слёз, то ли от воды, глаза. — Всё хорошо, слышишь. Всё закончилось. Мы рядом.
Девушка смотрит на ведьму непонимающим долгим взглядом, затем моргает, трясёт головой и вглядывается вновь уже увереннее. В карих зрачках чётко читается благодарность, смятение, недоверие и что-то ещё, скрытое в самой глубине. Фана опускает голову и коротко кивает. Карлетт переводит взгляд на труп лошади, что неудачным падением разбила голову о камни. Отводя взгляд от растекающейся по воде крови, она достаёт согревающее и восстанавливающее зелья. После того как Фана окончательно отогревается и приходит в себя, Эмрис помогает ей взобраться на свою лошадь, а сама, перевоплотившись в звериную форму, залезает в карман Карлетт.
Вечерний Игг-Сабетт встречает их ярмаркой и шумным городским весельем. Наступающая ночь Алой луны празднуется широко, с размахом. Дойдя до перекрёстка, Карлетт слезает с лошади и берёт её под уздцы. Фана повторяет за ней.
— Вверх по улице и направо будет таверна «Смеющаяся магиня». Снимите нам комнаты. Я отлучусь ненадолго. К ужину вернусь.
Фана кивает и, забрав Эмрис, уходит в сказанном направлении. Карлетт же идёт в противоположную сторону. Дойдя до центральной площади, откуда открывается чудесный вид на белые своды замка Ивив-Серип, она сворачивает в небольшой проулок. Здесь, на Улице Мастеров, куда редко заходят обычные горожане, располагаются всевозможные мастерские, дорогие ателье, кожевни и красильни, скриптории и гончарни. Нужная Карлетт лавка выделяется на фоне остальных домов. Украшенная сувенирами из Северного и Южного Леурдина, цветами из Дендраста, она выглядит вызывающе яркой и бросающейся в глаза. Девушка толкает белую дверь, украшенную резьбой и витражом. Над головой звенит самодельный колокольчик. В лавке пахнет травами и чем-то незнакомым, приторно-сладким.
— Моя Шерон! Чем могу быть полезен? — из-за прилавка выскакивает тонкий, высокий ведьмаг, одетый в яркие одежды. Голос его, как тот колокольчик над дверью, отдаётся звоном в ушах. Он смотрит на вошедшую ведьму с восторгом в ярко-лиловых глазах, свидетельствующих о его леурдинских корнях, и потирает руки, явно надеясь на продажу какой-нибудь дорогой вещицы.
— Мне нужна ваша помощь, мистер Ласкьер, — говорит Карлетт, беглым взглядом оглядывая помещение.
Вся лавка заставлена различной посудой, масками, увитыми плющом фонариками и манекенами в странных костюмах. На стенах висят картины с изображениями странных существ, а над прилавком висят незнакомые Карлетт травы. Каждый уголок лавки пропитан магией ведьмага. Немного сумбурной, тёплой и отдающей кислинкой на языке.
— Помощь? Конечно! Для вас всё, что угодно, Моя Шерон!
Карлетт подходит к прилавку, вытаскивая из сумки шкатулку с конвертом, письмом и картой.
— Возможно вам знакома, — Карлетт протягивает мужчине конверт, — вот эта печать.
Ласкьер внимательно вглядывается в рисунок печати, вертит конверт в руках и даже нюхает его, на что Карлетт удивлённо приподнимает брови.
— Где вы нашли такую редкость? — восхищённо спрашивает мужчина. — Удивлён, что бумага так хорошо сохранилась. Этой печатью пользовались в Леурдине ещё до его разделения.
— Значит этой письму и карте более семисот лет, — бормочет Карлетт. — Удивительно…
— Письмо? — переспрашивает Ласкьер. — Что за письмо?
Карлетт протягивает мужчине свою находку.
— Вот. Оно лежало внутри вместе с картой.
— Не может быть, — бормочет Ласкьер, пробегаясь по тексту письма. — Какая находка, какая находка! Невероятно, просто невероятно!
Наблюдая, как мужчина заворожённо перечитывает письмо пятый раз подряд, Карлетт нетерпеливо постукивает ногтем о поверхность прилавка.
— Мистер Ласкьер, что насчёт карты?
— Карта? Ах да, карта! Сейчас-сейчас. Так, что тут у нас? Хм, чернила стёрлись, но это точно старолеурдинский… — бубнит под нос мужчина. — Да, да, конечно, сомнений быть не может.
— Ну так что, — спрашивает Карлетт.
— Это очень ценная вещь! Возможно вы уже догадались, что эта карта изображает Леурдин, который существовал семьсот лет назад.
— Но это только часть карты, верно? Возможно вы знаете, где находится вторая? На карте изображён ваш фамильный герб.
