Япония рабочая, усвоившая частично американскую культуру, дух, технику, – ускальзывает от наблюдений поэта. Каторжный труд на рисовых полях, бедность, приниженное положение женщины, чисто реальные положения, – они проходят мимо, не затрагивая нервов поэта.[283]
Япония для Бальмонта – «страна, полная сказок. Она углубляет его в мир далекого прошлого, она манит его грезами о будущем», – писал анонимный автор этой статьи, утверждая, что романтизм Бальмонта сказался на «выборе сюжетов его стихов, понимании средневековой поэзии, понимании чувства любви к женщине – вопрос, которому поэт уделил значительное место[284].
Со всем этим нельзя не согласиться, особенно перечитывая песни-гимны, которые слагал Бальмонт в честь самураев или японских гейш.
Видимо, ранним утром следующего дня Бальмонт отправился с сестрами Шевелевыми в имение Янковских и провел в «сказочном» Сидэми (приблизительно в 30 км от Владивостока) весь день 17 мая. «Я вчера был в Сидэми у Янковских, – сообщал он Анне Николаевне на другой день, вернувшись во Владивосток. – Видел прекрасных коней и стада оленей, которые бежали исполинскими рядами[285]. Это была первозданная картина. Вернулся ночью. Ездили морем». Восхищение Бальмонта нетрудно понять: поэт с особой любовью относился к животным, особенно к лошадям.
Тогда же поэт познакомился (или, возможно, возобновил знакомство) с мужем Маргариты Михайловны; видел также ее младших детей. «Я смутно помню Бальмонта, его приезд на Сидэми», – вспоминал Валерий Янковский[286] (не удивительно: мальчику было тогда всего пять лет). Естественно предположить, что, переполненный впечатлениями от своего путешествия, Бальмонт делился ими с хозяйкой. Видимо, в этих разговорах неоднократно упоминалось имя Ямагути Моити, с которым семья Шевелевых-Янковских была издавна и тесно связана[287], и как раз на другой день, 18 мая, Маргарита Михайловна отправилась в Японию; Бальмонт просил ее передать Ямагути книгу его стихов «Ясень» и следующее письмо:
Дорогой господин Ямагучи, с Вашим сочинением о японской поэзии «Импрессионизм как господствующее направление японской поэзии» я познакомился еще в России по-русски; путешествие в Японию на многое открыло мне глаза, жаль, что я не смогу это путешествие продолжить, но надеюсь, смогу посетить Страну Восходящего Солнца еще раз. Предлагаю Вам мое новое стихотворение «Самурай». По настоянию Маргариты Михайловны (Шевелева, позднее Янковская) посылаю Вам мое новое сочинение «Ясень», буду рад узнать Ваши чувства и мысли о нем. Шлите послания по адресу: Петроград, Васильевский остров, 22 линия, дом 5, кв. 20. С 10 июня я на все лето переезжаю на дачу, сейчас пока еще здесь в деревне. Мой адрес: Калужская губерния, г. Таруса, дачный поселок Ладыжино.
Я прекрасно провел в Японии дни общения с друзьями. Япония глубоко проникла в мою душу. Мне бы очень хотелось вновь и непременно встретиться с теми, кого я люблю, я мечтаю вновь посетить Японию.[288]
Очевидно, именно с этого момента и при прямом посредничестве «Дэзи» начинается тесное общение русского поэта с японским русистом. 19 мая Бальмонт пишет Анне Николаевне (из Владивостока):
