Из Владивостока мама организовала поездку Бальмонта в Японию, рекомендовав его другу нашей семьи – своему духовному брату, профессору Мойчи Ямагучи. Мойчи встретил Бальмонта в Кобе, разъезжал с ним по Японии, переводил его лекции в университетах. Вместе они перевели японские танки, вышедшие потом отдельным сборником. И тут в это время увидела его и я.
Я училась в Кобе в католическом монастыре, и Мойчи, опекавший меня вне его, счел своим долгом показать меня Бальмонту.
Я сразу узнала его, потому что портрет поэта всегда стоял у мамы на письменном столе. Портрет этот есть у меня до сих пор: он сидит перед столом, сжавши пальцы рук, слегка откинув свою кудлатую львиную гриву (надпись на обороте гласит: «Душе вулканической, по звуку родной»).
– Виктория? Вернее – Земляничка еще? – припомнил он, так как ему очень нравились наши «дикие» прозвища.
– А вы – Бальмонт, – уверенно ответила я.
– Ну, а знаете ли вы что-либо из моих стихов? – с улыбкой спросил он.
То, что он обратился ко мне – семилетней девчонке – на «вы», придало мне смелости: Да, ваши «Фейные сказки»[290].
– Прочтите, – повелительно сказал он. <…>
Бальмонт с нескрываемым интересом ходил по японской квартире нашего друга, нежно прикасаясь рукой к изящным деревянным полированным статуэткам, находившимся в стильной нише. На отдельном столике он увидел большой портрет мамы в старинном боярском костюме, перед которым всегда стоял букет, вернее, низкий вазон мелких фигурно плетущихся хризантем. Мама была снята в его – бальмонтовской позе…
Никогда не забуду, как он ласково улыбнулся и, обернувшись к нам, сказал: «Да, вот она теперешняя Дэзи Шевелева-Янковская… А знал я ее еще юной девушкой в Москве. И вот я в Японии, куда уже тогда собирался».
Это было осенью 1916 года.[291]
Излишне доказывать, сколь неточны датировки и мемуарные свидетельства В. Янковской; они убедительно опровергаются – в основной своей части – письмами Бальмонта, приведенными в предыдущей главе. Ни в одном из них (до 14 мая 1916 года) Бальмонт не упоминает о Маргарите Шевелевой-Янковской, сыгравшей якобы столь важную роль в организации его путешествия по Японии, или о встрече в Кобе с ее дочерью (Бальмонт даже не посетил Кобе). Нет сомнений, что если бы поэт хоть мельком пересекся с Дэзи (до или во время своей японской поездки), он тотчас же сообщил бы об этом в одном из своих писем в Москву. Нельзя признать достоверным и состоявшееся якобы в Японии знакомство Бальмонта с Моити Ямагути, с которым на самом деле ему не удалось познакомиться ни в Токио, ни в Киото, где Ямагути преподавал в местном университете, ни в других местах, которые проехал Бальмонт. В статье «Игранья раковины» Бальмонт писал: «Тонко чувствующий Ямагучи, с которым мне не пришлось встретиться, но с которым мы все же знаем друг друга»[292].
