Вчера та, что была Дэзи, уехала в Японию и увезла Ямагучи, хорошо знающему русский язык, «Ясень». Я провожал ее. Накануне в их имении, когда мы смотрели на гигантское стадо бегущих оленей, лошади, на которых мы ехали, взбесились и стали грызться. На козлах был лишь Янковский[289]. Мы в стороне. Кончилось это тем, что он успел соскочить в тот миг, когда они кубарем покатились наземь и, поломав экипаж, клубком катались, пока их не розняли. Я принимал участие в высвобождении коня, нога которого запуталась в треугольник. Говорю это с важным видом. Пришлось возвращаться пешком. Я шел с Маргаритой и говорил о тебе, она сказала, вспоминая детство: «Только Нюша одна неспособна обидеть другого». Я ее чуть не обнял за эти слова. И она, и ее сестра увлеклись мной очень-очень.
Описывая встречу Бальмонта с Маргаритой Михайловной в мае 1916 года, следует еще раз обратиться к воспоминаниям Виктории Янковской, написанным много лет спустя. Проливая свет на некоторые обстоятельства японского путешествия Бальмонта, они тем не менее требуют – в интересах истины! – существенных уточнений. Виктория Янковская пишет:
