Пятнадцатого мая в восемь с половиной часов вечера мы вдвоем с фотографом прибыли в отель, где остановился г. Бальмонт. Любезный бой сообщил нам, что он в столовой, и просил подождать в приемной. Мы расселись в уголке на стулья и стали любоваться вазами с цветами, которые были красиво подвешены под потолком и освещены лучами солнца, попадавшими в комнату через оконце в черепичной крыше. Белые лепестки дождем сыпались из ваз на пол, и я подумал, как красив этот ковер из опавших листьев. Мне показалось, что я близко сойдусь с далеким другом. Тут в соседней комнате послышался шорох, дверь в столовую отворилась, и в тени ее появилась голова с необычайно пышными золотыми прядями волос, в комнату вошли он и она в красивых костюмах. Служитель отеля выступил вперед и представил нас. Я громко произнес приветствие, в ответ на это они, очень удивившись, что слышат родную речь не на родине, а в чужой стране, обрадовались и так открыто заулыбались нам, быстро подошли к нам, и он вдруг протянул мне свою большую правую руку для приветствия. Это был господин Бальмонт.[375]
Именно Осэ переведет впоследствии избранные стихи Бальмонта на японский язык и познакомит с его поэзией японских читателей (см. Заключение).
Любопытна дальнейшая эволюция «очаровательного Осэ». Сочувственно воспринимая события в Советской России[376], он становится в начале 1920-х годов одним из ведущих в Японии пропагандистов современной русской литературы. С сентября 1921 года под его редакцией в токийском издательстве «Сэйгэйся» стал выходить журнал «Россия гэйдзюцу» («Русское творчество»), в котором особое внимание уделялось русским модернистам. Выступавший в те годы уже под своим настоящим именем, Кэйси Осэ перевел на японский язык значительное число русских и советских поэтов, среди них – Андрея Белого, Блока[377], Брюсова, Есенина, Клюева, Мандельштама, Маяковского[378] и др. Значительная часть этих переводов вошла в подготовленное им издание под странным, если иметь в виду перечисленные выше имена, названием «Рабоче-крестьянская поэзия России»; впрочем, переводчик включил в книгу истинных «рабоче-крестьянских» поэтов[379]. Общее число авторов, переведенных Осэ, достигало тридцати (Бальмонт среди них отсутствует). В предисловии Осэ подробно характеризовал основных участников этой антологии, составленной, как он сам подчеркивал, на основе известного берлинского сборника 1921 года «Поэзия большевистских дней»[380].
В 1927 году по приглашению Всесоюзного общества культурной связи с заграницей Осэ Кэйси вместе с группой японских писателей приезжал в Москву – на празднование десятой годовщины Октябрьской революции. Позже, в 1930 году, в № 5–6 московского журнала «Печать и революция» появилась статья Осэ «Русская литература в Японии».
С кем еще встречался Бальмонт в Японии? Цитированная выше статья Веры Дмитренко «Бальмонт в Японии» содержала перечень лиц, посетивших поэта в разных японских городах: К. Сато – представитель токийской газеты «Ёродзу» («Всякая всячина»), Куроно – издатель газеты «Хокки симбун» («Инициативная газета»), г. Саэка – представитель газеты «Осака Асахи симбун» («Осакская газета Утреннего солнца»), г. Озота – представитель газеты «Ёмиури» («Чтение и продажа»), г. Сигимото, репортер «Дзидзи» («Текущие события»), молодой поэт Сараи-си «и многие другие»[381]. О некоторых из них Бальмонт упоминает в очерке «Игранья раковины»: «Усмешливый Саэка, первый встретивший меня в Цуруге приветом и разговором о “Будем как Солнце” <…> изящный и учтивый Куроно, давший мне ощущение настоящего японца…»[382]
