Бальмонт сохраняет отношения не только с Ямагути Моити, но и с другими японскими друзьями. Он так же обменивается с ними письмами и отправляет им свои статьи и переводы из японских поэтов, появляющиеся на русском языке. Так, летом 1916 года он посылает Ф. Като экземпляр газеты «Биржевые ведомости» и две книги: «Край Озириса» и «Звенья»[360]. Ф. Като сообщает в ответ, что очерк «Страна-поэма» уже переведен на японский и опубликован в «Токио нити – нити сим-бун» («Токийская ежедневная газета»), «которая считается первостепенною газетою». Письмо Като написано опять-таки по-русски с указанием, что ему пришлось попросить своего знакомого перевести это письмо для Бальмонта. «Пользуясь этим случаем, желаю Вам доброго здоровья для Вашего государства и художества» – такими словами заключал свое письмо редактор токийского журнала[361].
18 июля 1916 года Бальмонт извещает Цветковскую о том, что получил «милое письмо от Ицикавы из Цуруги»[362]. Нам не удалось выяснить, кто был этот «веселый Ицикава», с которым Бальмонт в день своего отъезда из Цуруги во Владивосток сидел «высоко над морем», разговаривая по-русски «о красоте Японии»[363]. Впрочем, из единственного сохранившегося письма Итикавы к Бальмонту (видимо, оно и упоминается в письме поэта к Цветковской) можно понять, что его знакомый неплохо знал русский язык и, кроме того, интересовался русской поэзией. Приводим полный текст этого письма, написанного по-русски:
Милостивый Государь
многоуважаемый Великий Поэт г. Бальмонт.
Выражаю Вам большую благодарность за любезность, оказанную Вами при посылке мне газеты «Биржевых Ведомостей», в которой отмечают Ваши стихотворения о впечатлениях Японии, которые очень приятно приводят меня к большой литературной поэзии.
23 июля Бальмонт сообщал Цветковской о получении еще одного письма из Японии – «от нашего очаровательного Осэ»[365]. Речь шла об уроженце Киото, преподавателе университета Васэда Аика[366] Осэ (наст. имя Осэ Кэйси; 1889–1952), филологе-русисте и поэте-переводчике. «Токийский молодой поэт Осэ, – вспоминал о нем Бальмонт в очерке «Игранья раковины», – с которым я сразу подружился и чайный прибор которого сейчас на моем столе…»[367]. Видимо, к Осэ относится и восклицание Бальмонта (в письме к Цветковской от 23 июля): «Я радуюсь, что в Японии у меня есть такие преданные друзья»[368]. Столь восхитившее Бальмонта письмо от Осэ (написанное по-русски) представляло собой открытку с видом знаменитого буддийского храма Сандзюсангэн-до в Киото[369], отправленную 16 / 29 июня 1916 года из Токио в Москву, откуда она была доставлена Бальмонту в Ладыжино. А через несколько недель Осэ написал Бальмонту другое, более подробное письмо. «…Вы пришел, неожиданно отошел, как тень и еще остал в глазах фигуру Великого Поэта» – в таком чисто японском стиле вспоминал Осэ о приезде Бальмонта в Японию[370]. И далее (с воспроизведением особенностей оригинала): «Спасибо за любезность. Мне очень радостно было прочитанны Ваш очерк в Японии. И лишь жалею, что мой гость побольше одарял нашу родину. Но позвольте рекомендовать с мною это произведение во августном номере журнала “Васэда Бунгаку”[371]. Еще спасибо за ваш подарок. К счастию, Завтра Я уеду в южную страну “Изу”, где недалеко от Камакура[372], и буду прочитать Вашу дорогую книгу в какая-то балконе отеля на тихой горе»[373]. Осэ сотрудничал в то время в ежедневной столичной газете «Токио Асахи симбун» («Токийская газета Утреннего Солнца»[374]) и других периодических изданиях; из его письма к Бальмонту явствует, что он содействовал публикации очерка русского поэта, а также своих заметок о встрече с русским поэтом и своего перевода бальмонтовского стихотворения «К Японии» в августовском номере влиятельного журнала «Васэда бунгаку» («Литературный журнал университета Васэда»).
Вот как писал восторженный японец о своем первом свидании с русским поэтом, состоявшемся 2/15 мая в Токио:
