В конце концов обстоятельства жизни поэта в послереволюционной Москве и его творческие занятия в 1918–1920 годах отдаляют его от Страны Восходящего Солнца. Вероятно, изучение японского языка и японской культуры требовало от поэта такой затраты внутренних сил, на которую он в то время не был способен. В июне 1920 года вместе с близкими ему людьми (Е. К. Цветковской, их дочерью Миррой и А. Н. Ивановой) Бальмонт навсегда покидает Россию. Из Ревеля, где временно остановился поэт, ожидая виз в западноевропейские страны, он пишет Е. А. Андреевой 19 июля:
Если бы я мог располагать достаточными средствами, я бы поехал в Европу лишь на несколько дней и снова уехал бы туда, где так хорошо, в Мексику, Перу, Японию, на Самоа, на Яву. Туда, где изумительны цветы и оглушительны цикады, упоительны волны Океана, туда, где можно забыть, что человек грубое и свирепое животное.[457]
К сожалению, ни одну из названных стран Бальмонту не суждено было больше увидеть.
Во Франции, где он поселился и провел остаток жизни, Бальмонт не нашел признания и не добился благополучия. Его письма тех лет пронизаны острым неприятием современной западной жизни и ностальгической тоской по России (конечно, воображаемой и «древней» Руси, а не реальной советской стране). В посвященной Италии статье «Голубой талисман с золотым обрамлением» Бальмонт писал:
Моя душа – в древнем Египте, в Вавилоне, в Мексике, в Индии, в Японии, в Океании. Если же в России, то в России времен кочеваний на скифских конях или в Руси 12-го века, когда слагались наши народные былины. Если же я в Европе, то я в Средних Веках и в эпохе Возрождения…[458]
В 1922 году произошло событие, которое можно рассматривать как своего рода апогей сближения Бальмонта с Японией. В Токио была издана книга, в которую вошли (в переводе на японский язык) стихотворения и очерки Бальмонта, обращенные к Японии[459]. На суперобложке, оформленной в виде картонной коробки, красовалось название книги – «Воспевая Японию», а ее автор был переименован – согласно законам японской фонетики – в К. Баримонто; на титульном листе был воспроизведен русский текст, начертанный рукой самого поэта: «К. Д. Бальмонт. Венок Красивому Острову. 1922». Вероятно, посылая в Японию подборку своих стихов и очерков, Бальмонт предложил для будущей книги именно такой титульный лист. Переводчиком и инициатором этого примечательного издания был давний знакомец Бальмонта русист и переводчик Осэ Кэйси, ранее выступавший как Осэ Аика. Книга открывалась портретом Бальмонта и факсимиле его письма, текст которого приводится ниже полностью.
