16 июля подполковник Сергей Стародубцев получил приказ от командарма 51-й армии генерал-лейтенанта Якова Крейзера выдвигаться на отдых в местечко Скодуцишки Паневежского района.
Усталые, не знавшие передышки последние недели танкисты расположились на окраине живописного литовского поселка и принялись заниматься тем, чем и положено заниматься танковой бригаде на отдыхе после жестоких боев: чинили обмундирование, приводили в порядок матчасть и вооружение. А 24 июля бригада получила десять американских средних танков M4, «Шерман», отправленных США в Советский Союз по ленд-лизу.
Оставалась пара дней до предстоящего наступления: совсем немного, чтобы завершить свои личные дела, написать письма родным и проверить бронемашины во взаимодействии с другими подразделениями.
И вот теперь дважды контуженный и трижды раненный подполковник Стародубцев готовился к новым боям.
Весь последующий день капитан Григорий Галуза просидел за картами в штабе бригады, разрабатывая маршрут продвижения разведгруппы. Предстояло пройти на оперативную глубину по территории, захваченной отступающими немцами с хорошо укрепленными позициями. В крупных населенных пунктах для усиления гарнизона находились мобильные части СС. Туда уже не сунешься! На первый взгляд, задача казалась невыполнимой: ни одного шанса, чтобы пробраться на вражескую территорию, и еще меньше, чтобы уцелеть. Оставалось полагаться на собственную наглость и на авось, которые нередко выручали в самых сложных ситуациях. Впрочем, кое-какие идеи все-таки имелись. Сложив карту, Галуза аккуратно положил ее в сумку и направился в расположение разведроты.
Из ста десяти бойцов он отобрал двадцать пять человек. Молодые, сильные, хорошо тренированные, дисциплинированные, способные действовать хладнокровно даже в самых критических ситуациях, в чем Галуза не однажды убеждался лично, они, как никто, подходили для предстоящего рейда. С каждым из них Григорий переговорил обстоятельно, признавшись, что никогда ранее таких сложных задач от командования не получал. Честно, как и полагалось настоящему командиру, разъяснил, что не обещает легкой прогулки и совершенно не ведает, чем может закончиться для каждого из них столь дерзкая вылазка.
Первым, кого хотел бы капитан Галуза видеть в разведотряде, был тридцатипятилетний старшина из-под Смоленска Федор Гурьев. В мирной жизни он был кузнецом. Отслужив срочную, не планировал когда-нибудь связывать свою жизнь с военным ремеслом, но, оказавшись на фронте, проявил себя смекалистым бойцом и был переведен в разведку.
Среднего роста, с круглым приветливым лицом, внешне совершенно не броский, он обладал необыкновенно сильными руками, и когда однажды трехтонный грузовик сел на брюхо в глубокой яме, он едва ли не в одиночку вытолкал машину на поверхность.
Выслушав командира разведроты, Гурьев выдержал значительную паузу и ответил:
– А чего мне бояться, товарищ капитан? Вместо моей хаты только воронка черная осталась. Возвращаться мне некуда, значит, нужно идти только вперед.
Вторым, с кем пообщался капитан Галуза, был двадцатипятилетний младший сержант Михаил Твердохлебов. Разбитной, дерзкий, языкастый. В разведке он оказался после штрафной роты. На фронте не принято было рассказывать, за что оказался в штрафном подразделении, причин для такого решения командира может быть целая россыпь: мелкое воровство, опоздание из госпиталя, неподчинение командиру. Но в разведроте поговаривали, что младший сержант Твердохлебов поплатился за свой несдержанный язык, назвав походно-полевую жену командира полка «горькой шалавой». Наказание он бесспорно заслужил (не следует называть женщину непотребными словами, как бы ты к ней ни относился), но, может быть, не следовало столь сурово наказывать бойца, который и без того ежедневно рискует жизнью. Однако это обернулось для него большой наукой. Осознав свою ошибку, Твердохлебов с тех пор стал весьма предупредительно относиться к женщинам, чем не однажды заслуживал их благосклонность. Ему удалось уцелеть во время форсирования узкой и глубокой речушки, где полегло девяносто процентов личного состава штрафной роты. В минометном дивизионе, куда Твердохлебова перевели после боя, его заприметил техник-лейтенант Чечулин[111], выискивающий для разведроты подходящих бойцов. Еще через неделю Твердохлебов направился в свой первый рейд по немецким тылам.
Григорий Галуза считал большой удачей для разведроты, что младший сержант оказался в ее составе. Умение младшего сержанта просачиваться в самые труднодоступные места не просто удивляло, оно выглядело едва ли не сверхъестественно.
