– Не стоит извиняться, товарищ капитан. Разве я один такой? Сейчас у всех горе, куда ни глянь! Лютует враг!
– Тоже верно…
Спросив разрешения, Егор вышел из-за стола, прямой, ладный, как вековая сосна, и шагнул в вечернюю июльскую прохладу. Постоял немного за порогом, словно о чем-то размышляя, и потопал журавлиной походкой в свою землянку.
Через прохудившееся небо неожиданно пробился кратковременный, но сильный ливень. Разбиваясь об асфальт и разлетаясь на мелкие брызги, он оставил после себя водяные знаки: раскисший и отсыревший чернозем с грязными лужами; отяжелевшую от капель дождя траву; холодный воздух, настоянный на сырости. Наконец небо очистилось от серых тяжелых туч, предстало темно-синей глубиной, переходящей в беспросветную черноту с россыпью мерцающих звезд. Впереди волнующей кровавой дорожкой предстало заходящее солнце, мягко укладывавшееся на ночлег в черную полоску реки…
– Разрешите доложить, товарищ капитан, – вошел в блиндаж лейтенант Чечулин.
– Докладывай!
– Три бронемашины БА-64[112] и три легких танках Т-80[113], выданные из резерва бригады, а также три немецких полугусеничных бронетранспортера осмотрены, легкие неполадки устранены, баки заправлены по полной, боеприпасы загружены, можно выезжать.
Биография у двадцатипятилетнего лейтенанта Чечулина была богата на военные события. До призыва в армию успел окончить техникум и даже немного поработать на азотно-туковом заводе, а в октябре тридцать девятого его призвали в Красную Армию. Служить начал в Западном особом военном округе, где и встретил войну. Участвовал в составе Западного фронта в сражениях под Смоленском, в битве за Москву, а в сорок третьем окончил 3-е Саратовское бронетанковое училище. Став офицером, воевал командиром взвода легких бронемашин отдельной разведывательной роты 9-й гвардейской механизированной бригады на 1-м Прибалтийском фронте.
– Не беги вперед телеги, Ваня, – усмехнувшись, сказал капитан Галуза. – Выезжаем завтра в полночь на трех бронемашинах.
– Я тогда подберу людей, которые неплохо знают немецкие бронетранспортеры.
– Подбирать водителей на немецкие машины не нужно, – возразил Галуза. – Командовать ими будут немецкие водители.
– Как так? – не сумел удержаться от удивления лейтенант.
– Это перебежчики. Мне объяснили, что они немецкие антифашисты. Хотя что это такое, до сих пор не могу понять… Враг, он и есть враг. Он и выглядит иначе, и одет по-другому. Даже воняет не так! Вчера он стрелял в тебя, был плохой, а сегодня раздумал по какой-то причине, и он уже хороший… Так, что ли? Сам не в восторге от такого решения, но что поделаешь… Ну, да ладно! Это распоряжение командования, а приказы, как известно, не обсуждаются. Они хорошие механики и водители. Свои машины знают как положено, могут быть полезными.
– Теперь они все антифашисты, а когда в Германию войдем, так эти немецкие антифашисты полками нам сдаваться станут. Я бы им не доверял.
– Это не обсуждается. Мы входим механизированной колонной на немецкую территорию, а их знание немецкого языка нам поможет. Приказы начальства мы должны исполнить, но важно еще, чтобы самим лопухами не выглядеть. У каждого водителя будет сидеть наш разведчик, хорошо владеющий финкой. Если что пойдет не так… Пусть не обижаются! Ну а мы, в свою очередь, должны предупредить их об этом. Распорядись, чтобы нанесли на нашу бронетехнику немецкие кресты. Немцы будут воспринимать их как трофейные. У нас немецкая форма осталась?
– Да, у нас ее целый склад, товарищ капитан.
– Вот и славно…. Пятнадцать разведчиков пусть наденут немецкую форму. Остальным переодеваться не обязательно. Будут находиться внутри бронемашин. И пусть полистают словари, какие-то базовые немецкие слова выучат. Может пригодиться.
Через час пришел подполковник Стародубцев с тремя немцами-водителями, сопровождаемые двумя автоматчиками. Выглядел он, как всегда, серьезным, собранным, был немногословен.
– Вот тебе, капитан, новое пополнение, – показал он на трех человек, стоявших в немецкой форме. – Будут у тебя водителями бронетранспортеров. Я их лично проверил, машины знают хорошо. Проблем с ними быть не должно. Все понятно?
– Так точно, товарищ подполковник! – вытянулся Галуза, слегка приподняв подбородок.
Капитан Григорий Галуза прослужил в войсковой разведке полных три года. Он мог с уверенностью сказать, что разведчики – самое суеверное племя на всем фронте. Откуда это пошло, сказать трудно. Возможно, такие предубеждения связаны были с тем, что едва ли не ежедневно разведчикам приходится ходить по лезвию ножа, чаще других заглядывать в глаза смерти. А личный и житейский опыт, позволявший порой пренебрегать дисциплинарным воинским уставом, порой позволяет выживать в самых безвыходных ситуациях. Отсюда и безоговорочная вера в приметы.
