– А вот здесь ты не прав, любезный мой Херберт, – запротестовал Кауфман. – К славянам я не имею никакого отношения. Я – немец и в свободное время, хотя у меня его крайне мало, почитываю умные книжки и слушаю речи нашего рейхсминистра пропаганды. Мы – потомки переселенцев из племенного герцогства Саксония, коренные немцы. Мы составляем старейшие земли Германии… Ладно, хорошо поговорили, ты всегда находишь подходящие слова для утешения. Нужно идти, жду звонка из штаба командующего генерал-полковника Шернера.
В знак прощания Эмиль комично вскинул руку и вышел из кабинета командира дивизии.
А тот подумал: «В следующий раз, когда Эмиль заявится в таком непотребном виде, нужно бескомпромиссно пресечь всякие разговоры на подобные темы. А что, если этот разговор – отлично разыгранная провокация? И Эмиль, выполняя задание гестапо, проверяет меня на лояльность к фюреру? Нужно немедленно позвонить в службу безопасности, в нынешнее время никому нельзя доверять. Гестапо уже арестовало несколько тысяч военных, причастных к заговору, и этот список с каждый днем только пополняется».
Херберт фон Обвурцер поднял трубку. Послышались гудки ожидания. С минуту он размышлял, а потом решительно набрал номер.
– Слушаю, – раздался в трубке женский голос.
– Клаудия, это я, Херберт.
– Здравствуй, мой дорогой! Как же я рада тебя слышать, родной мой, – проговорила жена, потом встревоженно спросила: – С тобой все в порядке? Ты так редко звонишь. А то мне приснился дурной сон, но я не стала перезванивать, может, ты очень занят.
– Со мной все в порядке, моя милая, просто я хотел услышать твой ласковый голос. Если бы ты знала, как мне его не хватает….
– Я тоже по тебе очень скучаю. Ты сказал, что приедешь в отпуск. Когда тебя ждать?
Херберт вдруг остро осознал, что его заблудшая душа крепко очерствела, поросла неряшливыми сорняками, словно столетний погост. В ней не осталось места на что-то доброе. И вот сейчас от слов жены, которую он не видел уже полгода, она понемногу стала отогреваться.
– Отпуск откладывается на неопределенное время, – проглотив ком, пережавший горло, ответил он. – Сейчас очень непростая ситуация на фронте. Все ждут наступления русских. С детьми все в порядке?
– Да, все в порядке… Луиза собирается замуж за Михеля, а Клара помогает мне по хозяйству.
– Больше не могу занимать линию, мне должны позвонить. Передай дочерям от меня привет, – с облегчением произнес Херберт и положил трубку на рычаг. Взяв бутылку коньяка со стола, он открыл сейф и спрятал напиток за бронированной дверцей.
Колонна из девяти бронемашин на предельной скорости двинулась дальше по шоссе Шауляй – Рига. Миновав лес, она выехала на открытое пространство, на котором, зажатый с двух сторон широкими полями, раскинулся провинциальный городок Ионишкис. Достав трофейный цейсовский бинокль[136], капитан Галуза принялся всматриваться в даль: взгляд цеплял деревья, произраставшие вдоль дороги; кустики ежевики, торчавшие на полянке; небольшие стога, рассеянные по полю.
Немного сместил бинокль и рассмотрел, что примерно в километре от леса находится контрольно-пропускной пункт с аленькой будкой. На сошках рядом с ней установлен тяжелый пулемет, направленный стволом на дорогу. Караул усиленный, состоит из десяти человек. Судя по знакам различия, службу несли солдаты 32-го добровольческого пехотного полка СС, состоявшего в большинстве из латышских добровольцев, которыми командовали немцы.
Включив рацию, Галуза передал командирам экипажей:
– Сбавляем ход! Впереди КПП. – Посмотрев на Кристиана, застывшего в напряжении, произнес: – Наша задача – добраться до города как можно безмятежнее. Твоя задача – убедить караульных не препятствовать нашему продвижению. Если что-то пойдет не так… Надеюсь, ты понимаешь, чем для вас может завершиться такая ночная прогулка.
Кристиан расслабленно улыбнулся:
– Не нужно меня пугать, господин капитан, я знаю, что мне следует делать, а что нет…
На дорогу, преграждая колонне путь, лениво шагнул рослый унтер-офицер. Махнув вниз рукой, он подал знак остановиться. Головной бронетранспортер, немного не доезжая до шлагбаума, остановился, пыхнув облаком черного смрада.
– В чем дело, унтер-офицер? – недовольно произнес Шварценберг, выглянув из кузова. – Поднять шлагбаум! Мне нужно срочно в Ионишкис.
– Господин майор, назовите пароль.
– Какой еще, к дьяволу, пароль! Я не могу знать никакого пароля, я только что вырвался из окружения русских. А эти бронемашины – все, что осталось от моего батальона! И я рад тому, что мне удалось спасти хотя бы этих солдат!
– Не имею права, господин майор. У меня приказ – не велено никого пускать без пароля. Ситуация на фронте очень сложная, повсюду шныряет русская разведка.
– По-твоему, я из русской разведки?! – кипятился немец. – Может, ты слышишь в моем голосе какой-то славянский акцент и поэтому не хочешь пропускать мою колонну дальше?
– Я об этом не сказал ни слова, господин майор, просто таков порядок.
