– А знаешь ли ты, что только за последний месяц наш батальон трижды попадал в окружение, и всякий раз мне приходилось пробиваться с боем, теряя при этом товарищей!
– Господин майор, но у меня есть приказ…
Немного помолчав, Кристиан в досаде покачал головой:
– Если бы сейчас сюда подошли русские и расстреливали бы наши бронемашины из артиллерии, ты бы так же ссылался на этот приказ? Это ли не измена?! Предательство немецкого народа начинается даже не здесь, а в головах генералов, протирающих штаны в наших штабах! Именно они организовывали заговоры против фюрера! Только благодаря божьему провидению рейхсканцлеру удалось уцелеть! – продолжал наседать Шварценберг. – Сейчас гестапо выявляет изменников в окружении фюрера и отправляет их на виселицу! Именно из-за таких идиотских приказов нам не удалось взять Москву в первые месяцы войны и отпраздновать нашу победу! Именно из-за клятвопреступников мы оказались в окружении под Сталинградом! Всему виной недальновидность наших генералов и их убийственные приказы, из-за которых в земле лежат сотни тысяч наших доблестных воинов.
– Господин майор, здесь совсем другая история, мы просто обыкновенные солдаты, выполняющие свой долг, – оправдывался командир контрольно-пропускного пункта. – Мы не ответственны за действия нашего генералитета!
– Вам не доводилось лежать зимой в донских степях и зарываться в землю, когда на ваши головы со свистом обрушиваются снаряды из реактивных минометов, которые русские любовно прозвали «Катюшами»? А потом со страхом ждать наступления русских танков! Я уже год не был в своей родной Померании и очень бы не хотел, чтобы моя земля оказалась под пятой русского солдата. – Голос майора Шварценберга сделался глуше, глаза предательски блеснули. – Но если губительные приказы будут исполняться и дальше, то произойдет именно так! Русские лишат нас родины!
– Так вы из Померании, господин майор, – расчувствовался унтер-офицер. – Я тоже из этих мест. Я совсем недавно вернулся из отпуска и очень вам сочувствую. А где именно вы проживаете в Померании?
– Родом я из Ростока.
– Боже мой, какое совпадение! – воскликнул унтер-офицер. – Я тоже из этого города! А где именно вы жили в Ростоке?
– Неподалеку от ратуши.
– А я в соседнем доме рядом с церковью Святой Марии. Получается, что мы с вами проживали по соседству.
– Получается, что так. Не часто приходится встретить на войне земляка.
– Очень рад этому. Как же мы не встретились раньше? – Повернувшись к солдатам, с интересом наблюдавшим за беседой, унтер-офицер распорядился: – Пропустить колонну!
Шлагбаум медленно поднялся.
Вскинув руку и браво вытянувшись в свой гренадерский рост, унтер-офицер простоял на обочине дороги до тех самых пор, пока последняя бронемашина не миновала пост.
Головной бронетранспортер устремился по шоссе, прямиком навстречу рассеивающимся сумеркам. Дорога то расширялась, а то вдруг становилась узкой, на ней не без труда могли разъехаться две грузовые машины. На асфальтовой поверхности кое-где просматривались серые заплатки – следы от недавних воронок, наспех засыпанные военными строителями. Лес стал погуще, деревья повыше. Только у горизонта неясный серый свет сгущался до мрачной темноты. Бронетранспортер ехал на предельной скорости. Полоса леса стремительно надвигалась на головную машину, грозя расплющить и раздавить. Обошлось. Бронеавтомобиль протиснулся между осинами и растворился в густой зелени.
– Красиво ты его убедил, Кристиан, – уважительно протянул капитан Галуза. – Ты меня прямо до слез растрогал, я чуть было сам во все это не поверил.
– А я и не врал, – хмуро отозвался Шварценберг и повернул к нему свое посмурневшее лицо.
Григорий ничего не ответил – трудно понять, что творится в душе немецкого офицера. Марк, водитель головной машины, покосившись на сидевшего сбоку сержанта Косых, объехал яму, заполненную мутной коричневой водой. Разговаривал он мало, лишь порой обменивался короткими репликами с майором Шварценбергом. Дело свое немец знал хорошо, машину водил дерзко, умело. Враг он был достойный, и хорошо, что в этот раз он на нашей стороне.
Выбрались из мрачного леса на огромную пустошь, прямиком в предрассветную муть. На едва искривленном диске земли неровными волнами взволнованно колосилось огромное поле ржи, на краю которого средневековыми развалинами предстали побитые дома – следы короткого и ожесточенного боя, случившегося в самом начале войны при отступлении Красной Армии. Из разрушенной темной глубины здания пристально всматривалась в подошедших холодная мгла.
Бронеколонна остановилась сразу за лесом, сделавшись невидимой, – камуфляжная расцветка бронетранспортеров слилась с высокими кустами, разраставшимися по кромке смешанного перелеска. Включив рацию, Галуза произнес:
– «Волга», «Волга», я – «Вятка», как слышите меня?
– «Вятка», слышим тебя хорошо, – прозвучал твердый, с хрипотцой бас подполковника Стародубцева. – Доложить обстановку!
– Миновали второе КПП. Наша позиция – находимся недалеко от окраины Ионишкиса. А вы где сейчас находитесь?
