В направлении южной стороны слаженно бахнула артиллерийская батарея. За ней дважды лупанул тяжелый танк. Далее, принимая боевую эстафету, голосисто и протяжно засвистели мины. Майор Вайсберг уверенно держал оборону, предоставляя возможность для отхода. Если бы не его умелые действия, русские заняли бы уже большую часть города. Сложно требовать невозможного, но, если арьергард выиграет хотя бы два-три часа, чтобы главные силы сумели организовано отойти и занять назначенный рубеж, можно считать, что свою задачу майор выполнил всецело.
– Не будем терять времени, все подразделения выходят через северную часть, – приказал Обвурцер, стараясь перекричать грохот боя. – У нас не более трех часов. Направляетесь в Курляндию, переходите Даугаву, а там вольетесь в 6-й армейский корпус СС.
– Вы разве не с нами, господин оберфюрер? – недоуменно спросил начальник штаба оберштурмбаннфюрер СС Эмиль Кауфман.
– Я остаюсь с арьергардом и выйду из Ионишкиса вместе с майором Вайсбергом. А потом, в Ионишкисе у меня есть одно маленькое дельце, – бесхитростно улыбнувшись, добавил Херберт. – Неужели вы думаете, что я оставлю русским бутылку французского коньяка столетней выдержки?
Вблизи вдруг шарахнула мина, швырнув осколки булыжника в сторону уничтоженного танка. По его изувеченной снарядами броне прошлась боязливая дрожь. Видно, он не до конца еще умер.
– Чего сидим? – поторопил оберфюрер. – Мне вас подгонять? Или вы хотите, чтобы нас здесь всех угробили?! Нигде не останавливаться, двигаться без остановки до расположения 6-го армейского корпуса!
На какую-то минуту эпицентр столкновения сместился в соседний квартал, где держал оборону первый батальон штурмбаннфюрера СС Фейнмана, собранный из наиболее опытных пехотинцев. Когда пробьет час отступления, то с поля боя они уйдут последними.
– Господин оберфюрер, разрешите вас сопровождать, – попросил гауптштурмфюрер[143] Ульрайх. – Вместо себя я оставил оберштурмфюрера[144] СС Любке, он опытный солдат, воюет не первый год и справится с возложенной на него задачей.
Близ парка держала оборону рота гауптштурмфюрера СС Карстенса, обеспечивая возможность отхода основным силам. Но это ненадолго – скоро русские вытеснят отряды прикрытия и займут весь парк. Воспользовавшись затишьем, офицеры, один за другим укрываясь за домами, свернули в парк и разбежались по своим подразделениям. Последним, слегка прихрамывая (давало о себе знать давнее ранение в бедро), уходил командир стрелковой роты гауптштурмфюрер СС Карстенс.
Херберт фон Обвурцер ответил не сразу – по башне длинно и зло пробежалась пулеметная очередь, а затем градом застучали минные осколки. Он посмотрел на Ульрайха. Белобрысый и голубоглазый, как и большинство прусских немцев, лицо в крупных конопушках, словно перепелиное яйцо. Они там все золотоволосые и светлоглазые. Во все времена прусаки оставались отменными вояками, на которых равнялась вся Европа. Нынешняя война не стала для них исключением. Парню не более двадцати двух лет, но он уже давно опытный солдат. Для командира роты вызывающе молод, но война развивается по собственным законам.
– Ты хочешь погибнуть из-за бутылки коньяка? – Губы фон Обвурцера тронула легкая усмешка.
– Господин оберфюрер, уверен, что вам потребуется моя помощь. Может произойти все что угодно.
– Не нужно, я справлюсь сам. Возвращайся на позиции и как можно быстрее выбирайся из города, пока нас не накрыла русская артиллерия. Исполнять!
В голубых глаза Ульрайха на какой-то миг промелькнуло сомнение, но оно тотчас погасло под строгим взглядом командира дивизии. Генералам не возражают. Прусаки умеют не только хорошо командовать, но в точности исполнять приказы. В этом их сила.
– Есть, исполнять! – козырнув, он тотчас заторопился в сторону парка.
Предстояла обратная дорога. Выглянув из-за танка, Херберт увидел, что теперь она всецело простреливается. Русские приблизились еще на полсотню метров и, не жалея патронов, стреляли длинными очередями.
Высоко в белесом небе весьма ободряюще пролетела стая ширококрылых бомбардировщиков «Хайнкель He 111». Темные, пузатые, с короткими смешными хвостами, напоминающие каких-то диковинных доисторических птиц. Утробное размеренное рыканье сильных моторов с земли представлялось довольным, сытым и весьма милостивым. Самолеты летели на плановую бомбардировку, и им не было никакого дела до сражений местного значения, разворачивающихся у них под брюхом. А могли бы и помочь…
На площади сильно шарахнуло, тяжелое гулкое эхо отозвалось в тупиках узких закоулков и в нешироких улицах. Обычно так взрывается боекомплект в танке. Выглянув из-за брони, оберфюрер увидел, как один из «Тигров» с перекошенной башней и дулом, уныло уткнувшимся в землю, стоял на краю площади, а из развороченного люка, из-под башни просачивался смрадный смолянистый дым и весело пробивались узкие языки оранжевого пламени.
