Выждав, Херберт, пригнувшись, пробежал до конца дома – где-то поблизости должен располагаться штаб. Над головой зло, обжигая горячим дыханием, пролетали пули и с тонким свистом, едва не задев лицо, промелькнули осколки от мины. Вынырнув из клубов дыма, он оказался в точности у дверей штаба. Только в этот раз караула перед ним не было. Каменный фасад расстрелян пулеметными очередями, а на втором этаже здания пробоина от артиллерийского снаряда. Юркнув в распахнутую дверь, оберфюрер быстро поднялся по лестнице и вошел в свой кабинет, где в углу возвышался несгораемый шкаф со встроенным замком и с бутылкой коньяка внутри. Такой замок удобен тем, что ключ от него невозможно потерять, он всегда находится при тебе.
Лихорадочно, опасаясь, что в комнату может прилететь граната, Херберт принялся набирать правильный набор цифр. Совсем несложный, который невозможно позабыть: сначала день рождения жены, а потом старшей дочери. Ему казалось, что в этот раз он открывает замок бесконечно долго.
И тут тишину комнаты разорвал грохот, взрывная волна швырнула его в противоположную стену. Оберфюрер попытался подняться, но ощутил на своих плечах невероятную тяжесть, которой невозможно было сопротивляться, как будто его накрыло бетонной плитой. Веки наливались свинцом, не было ни сил, ни желания противостоять давящей тяжести, и он смежил глаза.
Очнулся Херберт от ощутимого толчка в плечо. Преодолевая головную боль, он открыл глаза и прямо перед собой увидел веснушчатое лицо склонившегося над ним Ульрайха.
– Слава богу, вы живы, – с облегчением произнес гауптштурмфюрер.
– Что со мной? – прошелестел губами оберфюрер.
– Вам очень повезло, снаряд, пробив две стены, взорвался в соседней комнате. Вас слегка контузило, боль скоро пройдет, давайте я вам помогу.
– А как дверь сейфа? – спросил Херберт.
– Она покорежена. Ее не открыть.
– К дьяволу эту бутылку! Вдоволь нахлебался! Если я уцелею в этом дерьме, в котором оказался, то в жизни не притронусь к коньяку… К французскому.
– Пусть так оно и случится, – произнес Ульрайх, поднимая оберфюрера, – а теперь обопритесь о мое плечо, и мы потихоньку уходим отсюда, пока еще существует такая возможность.
– Мне нужно доложить о произошедшем в гарнизоне обергруппенфюреру СС Фридриху Еккельну! Отсюда в двух кварталах имеется экстренная телефонная связь, она напрямую соединит меня с кабинетом обергруппенфюрера. И давайте поторопимся! Через минуту может быть поздно.
Капитан Галуза, не давая возможности организоваться немецкому гарнизону, командовал:
– Огонь!.. Огонь!!
Разлетелась на куски телефонная станция, оставляя гарнизон без связи. В воздух взметнулась радуга сигнальных ракет – зеленые, красные, желтые, противник понемногу приходил в себя и пытался завязать встречный бой. Немцам потребуется не так уж много времени, чтобы осознать, что нападавших в Ионишкисе немного. Как только они это поймут, сразу попытаются контратаковать, чтобы уничтожить разведгруппу, прорвавшуюся в город.
Следует их убедить, что в городишко зашло большое воинское подразделение, имеющее в своем составе бронетранспортеры и танки, а значит, нужно увеличить интенсивность стрельбы.
– Огонь!! – вновь выкрикнул Григорий Галуза.
Вновь громыхнуло, бахнуло! Снаряды разрывались, заволакивая улицы клубами ядовито-горького дыма.
– Где могут укрываться немцы? – спросил он у майора Шварценберга.
– Добровольческий латышский полк СС размещается восточнее ратуши, на неширокой площади. Там же находятся казармы латышских полицейских. Пехотный полк СС на западе. В северной части Ионишкиса находится артиллерийский полк СС. Дома, в которых они проживают, можно узнать по эсэсовским штандартам.
Включив рацию, Галуза заговорил:
– Первый и второй танковые экипажи – направляйтесь в северо-восточную часть. Третий танковый экипаж, четвертый и пятый броневики – езжайте на запад. Там, где на фасаде зданий висят эсэсовские штандарты, там размещаются казармы латышских эсэсовцев и полицаев. Лупите по этим домам из всех пушек! Задайте им жару! Броневики, выискивайте скопление гитлеровцев и стреляйте так, чтобы ни один гад не ушел живым!
– Есть, лупить по скоплениям гитлеровцев! – услышал Галуза по рации задорный голос старшего сержанта Нелюбина.
– Шестой, седьмой и восьмой экипажи, что-то я вас не слышу, – произнес в рацию командир разведроты.
– Обижаете, товарищ капитан, – с укоризной произнес старшина Федор Гурьев, – мы тут все гнезда фашистские разорили, немцы без портков через окна и двери выскакивают!
– Добро! Есть еще одно дело для вас. Езжайте на север, там расквартирован артиллерийский эсэсовский полк. Разорите это гнилое капище дотла!
– Сделаем, товарищ капитан, – охотно отозвался командир восьмого экипажа.
Покрутив колесо настройки, Григорий поставил его на нужную волну:
– «Волга», «Волга», я – «Вятка», как слышите меня?
Пробиваясь через трескучие помехи, в наушниках раздался хрипловатый голос подполковника Стародубцева:
– «Вятка», я – «Волга», слышу тебя хорошо. Мы в Ионишкисе, приветствуем тебя залпом. Огонь!!
