Немцам, к примеру, просто показали на пальцах, сколько и каких кораблей будут вынуждены списать и продать, либо же утилизировать, их главные конкуренты. А именно — англичане с американцами. Если по количеству броненосцев Германская империя, благодаря покупке русских кораблей, хоть как-то приблизилась к флоту англичан, имея 38 вымпелов подобного класса против 43, то с броненосными крейсерами дело все равно обстояло грустно — превосходство противника выходило троекратным. Причем сражаться в колониальных водах предстояло бы именно этим, устаревшим и количественно уступающим врагу кораблям. Тут-то и выходило на первое место одно из предложенных русскими ограничений — по максимальному количеству судов водоизмещением свыше 10000 тонн для флота каждой из существующих стран. Так если островитяне могли набрать всего 15 своих броненосных кораблей, не превышавших данный лимит или находившихся очень близко к нему, то у немцев их имелось уже 17 штук, что заставляло играть мир совершенно иными красками. Особенно учитывая тот факт, что из этих 17 штук дюжина являлась броненосцами. Пусть не самые новые и не сильно мореходные, но по калибру орудий и толщине брони они явно превосходили наименьших представителей семейства английских броненосных крейсеров. Причем, никто ведь не мешал вложиться в перевооружение этих старичков, поскольку ограничение калибра орудий было предложено ввести лишь для новых кораблей схожего или меньшего водоизмещения. Но что выглядело особенно приятно — американцам пришлось бы отказаться от абсолютно всех своих броненосных крейсеров, если бы они пожелали сохранить броненосцы. Слишком уж крупными они были вынуждены делать корабли подобного класса в силу отдаленности своего континента от основных торговых путей Евразии и колонии на Филиппинах. Правда, идея обладать на треть меньшим количеством линейных кораблей, нежели предлагалось иметь британцам, не добавляла Вильгельму II особого энтузиазма. Не для того он столько лет вел гонку вооружений, чтобы в конечном итоге остаться позади. Хотя, пусть даже для самого себя вынужден был признавать, что Германия уже начала проигрывать в данном состязании. Так на два десятка готовых и строящихся дредноутов англичан его страна смогла ответить лишь пятнадцатью своими кораблями схожего класса, для трети которых даже британские броненосцы типа «Лорд Нельсон» являлись равными противниками. А ведь островитяне построили их в количестве полудюжины! И всей этой полудюжины могло в одночасье не стать, впрочем, как и остальных десятков броненосцев. Что подкупало, поскольку без них «лайми» были бы вынуждены отсылать к своим колониями, а также держать в Средиземном море какую-то часть новейших линейных кораблей. Тем самым у «Флота открытого моря» появлялся не иллюзорный шанс сойтись с «Грандфлитом» в генеральном сражении, как равный с равным. О, да! От подобных мыслей настроение кайзера стремительно поднималось вверх, и он в порыве эмоций вскакивал со своего кресла, после чего начинал практически бегать туда-сюда по кабинету, надумывая себе одну победную реляцию за другой. Дело оставалось за малым — стрясти с русского племянника чего-нибудь стоящее за свое согласие, да пристроить по хорошей цене почти четверть сотни высвобождающихся кораблей. Если, конечно, все остальные тоже дадут свое согласие на озвученное предложение. И в первую очередь — англичане.
Понимание того, что решение данного вопроса в положительном ключе зависит именно от Лондона, имелось в Санкт-Петербурге изначально. Все же озвученное предложение являлось сильнейшим ударом по их двухдержавному стандарту, который англичане выстраивали, начиная с 1889 года. Но у правительства Российской империи имелась более чем лакомая «морковка» для пэров и лордов. Союзный договор. Именно то, чего столь страстно желали в Великобритании в преддверии большой европейской войны, было предложено им взамен за отказ от подавляющего превосходства в военно-морских силах.
С одной стороны подобное предложение отдавало откровенным бредом. Кто бы в здравом уме желал ослабления сил своего союзника накануне войны? Вот только назвать Россию и Англию настоящими союзниками можно было лишь теоретически, поскольку на практике каждая из этих двух империй имела непреодолимое желание развалить своего визави чужими руками. Причем ныне оба монарха делали ставку на Германию, как идеального исполнителя их планов. И вот тут предложение русской стороны начинало играть на руку именно Российской империи. Мало того, что с Балтики должны были исчезнуть все немецкие броненосцы, тем самым здорово облегчая жизнь командующему Балтийским флотом, так вдобавок немцы получали отличный шанс побороться за власть в Атлантике, дабы открыть своим сухопутным войскам морской путь к африканским колониям, за власть над которыми фактически и велась борьба.
