В Париже, кстати, тоже были совсем не против столь значительного сокращения Английского флота. Союзный договор союзным договором, но конкуренции за колониальные владения еще никто не отменял. А с более чем втрое сократившимся линейным флотом Великобритании предстояло куда чаще прислушиваться к пожеланиям иных колониальных держав, включая саму Францию. Тем более что предложенные российской стороной пропорции владения линейными кораблями практически не затрагивали существующий флот Третьей республики, едва дотягивающий до отведенных ему рамок. Так если англичанам предлагалось ограничить свои линейные силы двумя дюжинами кораблей водоизмещением свыше 10000 тонн, то для России, Франции, Германии и Соединенных Штатов Америки таковое ограничение предлагалось установить в пропорции 2/3 от английской квоты. Италии, Китаю и Австро-Венгрии настойчиво советовали ограничиться владением лишь дюжины кораблей подобного класса, тогда как доля каждого из прочих государств не должна была превышать полудюжины. Ради такого дела в Санкт-Петербурге даже выявили готовность снять ранее наложенное на Императорский Японский Флот ограничение. Ведь для тех же немцев с англичанами следовало создать рынки, куда они могли бы продать свои лучшие броненосцы по достойной цене, чтобы не пускать их на иголки. И те же Япония, Китай, Османская Империя, Греция, вполне могли получить банковские кредиты на выкуп части этих кораблей, одновременно лишая себя возможности финансировать покупку полноценных дредноутов.
Сказать, что обсуждения возможного сокращения корабельной группировки «Королевского флота» вышли горячими, значило не сказать ничего. Причем, что внутри страны, что в переговорах с российской стороной. Да, флот являлся материальным олицетворением самой гордости англичан, и в глазах немалой части населения Туманного Альбиона виделось преступлением против империи и народа пускать его под нож. С другой же стороны, именно богатейшие слои страны с удовольствием поддержали данную инициативу. В этом не было ничего удивительного, поскольку именно из их кармана начали изымать средства потребные для закрытия бюджетного дефицита образовавшегося в результате увеличения затрат на флот. Вполне естественно, что это не пришлось им по душе, поскольку платить налоги не любил никто и никогда. Особенно, если эти налоги являлись дополнительными. Армейское лобби опять же всецело выступало за перераспределение бюджетных средств именно в их пользу. Впрочем, в 1910 году ничего так и не решилось. В Великобритании началась «схватка бульдогов под ковром». Немцы за свое согласие требовали нечто достаточно ценное в качестве отступного. Американцы в очередной раз присели на свою любимую песенку о неправомерности ограничения свободного мореплавания и торговли, как-то приплетая к этому делу размер собственного флота, который они не могли даже содержать, отчего треть кораблей уже который год отстаивались в резерве с минимальными экипажами. В общем, довольно скоро стало очевидно, что за бесплатно никто не желал претворять предложенную политику частичного разоружения в жизнь. И вот тогда Николаю Николаевичу Протопопову было дано негласное высочайшее дозволение на начало очередной «маленькой победоносной войны» должной наглядно продемонстрировать несостоятельность кораблей устаревших конструкций. Благо откровенных врагов ныне имелось в достатке у всех основных мировых морских держав. А чтобы дополнительно осложнить жизнь возомнившему о себе слишком много Вильгельму II, первый удар было принято решение нанести по американцам, у которых не первый год шла необъявленная война с немцами за контроль над Филиппинами. Тем более, что сильно осмелевшие заокеанские «кузены» англичан сами предоставили великолепный шанс, анонсировав очередной поход своих боевых кораблей в европейские воды, включая заход в Балтику.
