Да, да, сколь бы близким другом гостя из будущего ни стал некогда спасенный им Протопопов, в первую очередь Николай Николаевич оставался верен присяге. Потому император прекрасно знал о намерениях барона Иванова разыграть козырную карту невиданных доселе подводных крейсеров, пока таковые не появились у прочих стран мира. Как и средства противодействия столь опасному и совершенно новому противнику. Был ли опечален монарх подобным безрассудным поведением своего уникального подданного? Конечно, был. Стал ли он мешать постройке столь инновационных кораблей? Конечно, нет. Рано или поздно субмарины данного класса, несомненно, должны были пригодиться Российскому Императорскому Флоту. И тот факт, что проект создавался за счет частного финансирования, лишь шло во благо государственному бюджету. Все равно на всех ключевых постах там находились его, государственные, люди, кто бы что там о себе ни думал. Правда, сошедшие со стапелей Дальнего в середине 1909 года «Наутилус» с «Капитаном Немо», что последующие два года активно дорабатывались по мере выявления конструктивных дефектов, никак не могли поспеть на другой конец света, дабы перехватить приговоренные к закланию американские броненосцы. Но, главное, имелись подготовленные исполнители. А что касалось подводных лодок, таковых к 1911 году в составе Балтийского флота насчитывалось уже свыше 20 штук, включая 8 новейших «Мурена-М», являвшихся практически копиями советских «малюток» XV-ой серии. Потому, когда было объявлено о вычеркивании из списка флота «Дельфина», вошедшей в строй еще в 1904 году, ни у кого не возникло каких-либо сильных возражений на этот счет. Мало того, что эта учебная субмарина за свою семилетнюю карьеру уже дважды тонула и к тому же полностью выработала ресурс механизмов, так еще переход на ремонт в Кронштадт из Риги, где уже 5 лет как базировались балтийские подводники, завершился для подлодки столкновением с сопровождавшим ее буксиром. Попытка спасти получившую пробоину «Дельфин» не увенчалась успехом, и она упокоилась на дне Финского залива. Во всяком случае, именно такая информация появилась в столичных газетах Российской империи в начале мая 1911 года вместе с фотографией промокших и продрогших моряков-подводников благополучно принятых на борт того самого буксирного парохода. Правда, качество снимка оказалось столь аховое, что разобрать лица запечатленных на нем людей не представлялось возможным. И это было немаловажно, поскольку мало ли кто мог опознать в командире затонувшей субмарины считавшегося уже свыше 10 лет как погибшим Бориса Андреевича Строльмана. Да и нижние чины там тоже представляли собой весьма специфических персон, обладавших поистине колоссальным опытом в пускании на дно, как вражеских кораблей, так и судов нейтральных стран. В общем, команда подобралась весьма специфическая. Как раз под стать той, что приняла от них лодку, которой еще предстояло послужить стране, прежде чем действительно упокоиться на дне Балтики.
