И вот, случилось! Пришедшие в истинный ужас от мысли о возможном падении Стамбула османы буквально выпнули флагман своего флота и вообще всё, что могло идти своим ходом, в последний и решительный бой. Естественно, соваться на два полноценных эскадренных броненосца прошедшему солидную модернизацию, но так и оставшемуся кораблем давно ушедшей эпохи «Мессудие», было противопоказано, отчего атака турецких кораблей оказалась направлена против куда более скромных сил оперирующих в Мраморном море. Те как раз очень удачно сбились в одну кучу, обеспечивая охрану десанта, либо же непосредственно участвуя в перевозке болгарских войск на новый плацдарм в пригороде Стамбула имевшего название «Сад» из-за обилия растущих повсеместно деревьев. Они же, кстати, эти самые деревья, изрядно мешали вести эффективный огонь срочно снявшейся с чаталджинских позиций и выдвинувшейся сюда полевой артиллерии турок. Не спасало положение даже наличие немалого числа холмов окружавших береговую линию, выбранную для высадки как наиболее удобную и достаточно удаленную от позиций крепостной артиллерии противника. Мало того, что видимость была аховой, так еще в ответ на каждый выстрел тут же открывалась стрельба из шестидюймовок прикрывавших эту самую высадку канонерок. А со специалистами вести огонь с закрытых позиций в османской армии дела обстояли печально. Потому, неся-таки потери, болгары все равно из часа в час накапливали на берегу батальон за батальоном, в конечном итоге грозя отрезать Чаталджи от Стамбула и, соответственно, всякого снабжения. Все же, помимо трех уцелевших «Эльпидифоров», к переброске войск подключили все те катера, что ранее отметились при захвате Галлиполи, а также конфискованные у турок небольшие пароходы. И вот всю эту «веселую компанию» командующему османского флота и приказали в срочном порядке пустить на дно, либо перемешать с землей, дабы не допустить падения Стамбула.
Прекрасно понимая, что терять им уже фактически нечего, османы уже на следующий день отправили все имевшиеся под рукой корабли в бой с напутствием умереть, но прихватить с собой на морское дно как можно больше кораблей противника. Желательно — вообще все. Всего тринадцать кораблей, начиная от совсем древнего миноносца «Берк-Эфшан» и заканчивая флагманским броненосцем «Мессудие», сумели навалиться на оказавшихся не готовым к такому событию «кондотьеров».
Дабы не нести обидные потери, две из четырех канонерок всегда сопровождали транспортные суда с места погрузки войск вплоть до занятого плацдарма. Данную картину турки наблюдали ежедневно с прибрежных укреплений Чаталджинской линии и, о чудо, донесли данную информацию до своих военных моряков. Потому те были в курсе, что одним ударом разгромить всю вражескую эскадру непосредственно у места высадки может не выйти. Именно по этой причине в качестве мишени оказался выбран именно караван, перевозящий войска. А для отвлечения внимания двух сторожей плацдарма, тем должны были навязать бой четыре небольших старых канонерки и восемь таможенных катеров, скорость хода и вооружение которых не позволяли этим «скорлупкам» принять участие в основном сражении. По сути — просто смертники, учитывая подавляющее превосходство бывших «Уральца» и «Черноморца» над ними. Честно говоря, для противостояния им могло хватить даже одних бронекатеров, если бы все десять оказались собраны в одном вместе.
— Крейсер по правому борту! — крик одного из впередсмотрящих привел в движение несколько застоявшийся экипаж Лушкова и по палубам с внутренними отсеками канонерки мгновенно засновали сотни матросов. Все они являлись ветеранами войны с японцами, а некоторые хаживали в «кондотьерах» еще на первом «Полярном лисе», так что прекрасно знали свои обязанности и как потребно готовиться к бою. В котлах тут же начали поднимать давление, расчеты 152-мм орудий уже находились по своим номерам и, слушая команды артиллерийского офицера, наводили пушки в сторону приближающегося противника, а все прочие готовились вести борьбу за живучесть, случись какое попадание. Матрос слегка обознался, приняв турецкий флагман за крейсер. Но его можно было простить, поскольку японские «асамоиды», с которыми он прежде сталкивался в бою, имели примерно схожий силуэт с башнями на корме и носу.
