Весьма вовремя перенеся огонь с канонерок на кинувшиеся к нему после уничтожения транспортов миноносцы, артиллеристы «Донца» смогли отметиться еще четырьмя победами, а грамотное маневрирование позволило уклониться от выпущенных издалека торпед. Вот только за это пришлось заплатить тремя выбитыми кормовыми орудиями, разбитым мостиком, снесенным дальномерным постом и разгорающимися тут и там пожарами — это с подошедших на дистанцию прямого выстрела торпедно-канонерских лодок «Пейк-и-Шевкета» и «Берк-и-Сатвета» успели изрядно настучать 105-мм скорострелки. С их же бортов по старой русской канонерке выпустили две торпеды, одна из которых ударила точно в корму, оставив корабль без рулевого управления. В ответ же единственная сохранившаяся носовая шестидюймовка «Донца» отметилась десятком попаданий в «Пейк-и-Шевкет» прежде чем также оказаться уничтоженным. Как результат, по завершении разгрома конвоя на ходу остались только «Берк-и-Сатвет» и три растративших все торпеды миноносца, не считая опоздавшего повсюду «Мессудие». Так бы и вошел этот день в историю османского военно-морского флота, как день триумфа, если бы не подошедшее подкрепление «черногорцев».
На сей раз находившийся на мостике броненосца английский контр-адмирал Лимпус не счел возможным отдать венец победителя кому-либо из капитанов уцелевших османских кораблей и приказал вступить в бой с новой парой объявившихся канонерских лодок. Это воевать разом против четырех подобных противников было чревато для старого турецкого броненосца. А вот с двумя… С двумя вполне можно было побоксировать в свою пользу. Ведь не уезжать же ему было обратно в Лондон, так и не добавив в свой послужной список ни одной личной победы! Тем более что сложившаяся ситуация благоприятствовала, а относительно серьезную опасность его кораблю могли представлять лишь мелкие торпедные катера, что вились близ канонерок уже ввосьмером. Но для того и существовали те же контрминоносцы с торпедно-канонерскими лодками, чтобы отстреливать подобную мелочь на подступах к кораблям линии. У него же под боком ныне имелось два таких корабля, не считая пары миноносцев, которые смело можно было оставить для охраны потерявшей ход и все еще горящей «Пейк-и-Шевкет». Хотя их 37-мм короткоствольными пушечками вряд ли вообще можно было отбиться хоть от кого-нибудь крупнее весельного катера. Правда он не учел один немаловажный факт — те с кем судьба свела его в бою, давно научились иметь джокер в рукаве.
Меж тем, уже пять месяцев как срочно отозванный с Тихого океана Георгий Федорович Керн, как и вся православная часть экипажа кошмарившего там американцев «Наутилуса», делали все от них зависящее, чтобы не подвести своих товарищей по оружию. Их безымянная «Акула», получившая в болгарском флоте откровенно обезличенное для подобного корабля обозначение — «миноносец № 7», но, по факту, ни разу не заходившая ни в один порт Болгарского королевства, оказалась-таки в нужном месте в нужное время. После того как наскоки с применением исключительно миноносных кораблей не привели к положительному результату, в бой все же был брошен столь давно ожидаемый ими «Мессудие», который невозможно было бы спутать ни с одним другим кораблем осман. И надо же было такому случиться, что поджидаемый у болгарского плацдарма турецкий броненосец пройдет мимо, заставив подводников, сперва гоняться за ним, а после устраивать охоту на живца.
Не просто так бывшие «Черноморец» и «Терец» сунулись под орудия броненосца, изображая из себя мальчиков для битья. Терпя не сильно точный обстрел, их экипажи выводили самый опасный корабль противника прямиком на позицию засевшей в засаде субмарины. По этой же причине часть торпедных катеров то и дело устраивало показательные наскоки с кормы османского флагмана, чтобы отвлечь туда все внимание команд двух его сторожей. Может на борту «Берк-и-Сатвет» и «Басры» никто даже не думал высматривать в водной глади торчащий перископ. Но подстраховаться в столь ответственный момент было не лишним.
Построенная на керченской верфи и тайно проникшая в акваторию Мраморного моря еще за три дня до начала войны, эта подводная лодка являлась тем самым ультимативным аргументом, который сохранялся в тайне от многих до самого последнего момента. Естественно, на протяжении всех дней войны она не находилась в одиночном плавании, а время от времени наведывалась к транспортам обеспечения пришедшим вместе с канонерскими лодками. Но большую часть времени проводила близ бухты Золотой рог в надежде подкараулить тот самый «Мессудие», который прямо сейчас вползал в «перекрестье прицела», идеально подставляя свой борт под четырехторпедный залп.
