Сосредоточенные на обстреле куда более крупного, мощного и оттого опасного китайского броненосного крейсера японцы обратили внимание на нового участника их дуэли только после того, как разорвавшийся на борту фугасный снаряд смел с палубы одно из 47-мм орудий вместе с расчетом и матросами, выстроившимися в цепочку для передачи к кормовому орудию боеприпасов. Следующий снаряд поразил многострадальный мостик, на котором после попадания двух восьмидюймовых болванок уже не осталось ничего целого и никого живого. А потом накрытия и попадания пошли одно за другим. За последующие четыре минуты отрезанная от своих крейсеров новым действующим лицом «Акаги» получила восемь прямых попаданий, повредивших единственное 120-мм кормовое орудие, пробивших солидную дыру в дымовой трубе и смявших один из вентиляционных раструбов. В результате и так небольшая скорость упала до совсем уж никудышных двух узлов, на которых канонерская лодка даже не могла управляться. На ее палубе принялись разгораться пожары от рассыпанного из порванных картузов пороха, поглощая деревянную палубу и обломки разбитых снарядами шлюпок. Вся корма канонерской лодки, вплоть до дымовой трубы, принялась потихоньку скрываться в языках пламени, поскольку бороться с огнем было практически некому. Из ста человек, составлявших экипаж «Акаги», в строю оставалось не более половины, занятых большей частью в машинном отделении или эвакуацией с кормы раненых, не способных самостоятельно уползти от подступающего к ним огня.
Оценив состояние противника, Иениш приказал прекратить обстрел и подойти к борту затянутого черным дымом китайского крейсера, чтобы помочь его команде в борьбе с разгорающимся пожаром. В отличие от «Чаоюна», чью судьбу вскоре должна была разделить и японская канонерка, этот броненосный крейсер было еще рано списывать со счетов, особенно окажи ему кто-нибудь сторонний помощь в борьбе с возгораниями. И этим самым посторонним «Полярный лис» мог стать как никто другой. Собираясь в поход, где им всем предстояло не только стрелять, но и спасать от пожаров и затоплений возможные трофеи, Иениш снабдил небольшой минный крейсер дополнительной динамо-машиной, от которой питались дополнительные же водяные насосы, способные как откачивать воду, так и подавать ее в пожарные шланги.
Со снизившего скорость до десяти узлов и подошедшего к левому борту «Лайюаня» русского минного крейсера вскоре ударило три фонтана воды. Несмотря на гораздо более низкий борт, усиленным пожарным расчетам удалось отвоевать у огня часть палубы вокруг башни главного калибра, а после того как оба корабля полностью сбросили ход и с не пострадавшей от огня кормы «Лайюаня» подали штормовой трап, перешедшие непосредственно на борт китайского крейсера русские моряки за полчаса смогли полностью справиться с огнем, хоть и пришлось вырубать, а потом выкидывать за борт немалую площадь тлеющего палубного настила. Но этой работой занимались уже китайские моряки. Как впоследствии оказалось, борьба с огнем на корабле хоть и велась, но исключительно песком и ручным инструментом, поскольку немногие имевшиеся на борту пожарные шланги оказались уничтожены во время обстрела и, по злой иронии судьбы, – разгоревшимся пожаром, а запасных в наличии не имелось вовсе. Куда они подевались за время нахождения корабля на службе, никто, включая капитана 1-го ранга Цю Баожэня, поведать так и не смог.
Вскоре к стоящим борт к борту кораблям подошел «Цзо-И», командир которого решил, что отбиваться от столь грамотного и удачливого командира, как русский капитан 1-го ранга, не стоит. Тем более что основная часть китайского флота уже сошлась с японскими крейсерскими отрядами в клинче, и делать одинокому миноносцу, растратившему весь боезапас, в образовавшейся свалке было абсолютно нечего. А уходить в одиночку обратно к устью Ялу не было никакого желания.
