В результате очередного эмоционального и скоропалительного спора обе оставшиеся на борту шлюпки были спущены на воду, после чего в них под завязку набились все уцелевшие члены команды. Паника, все же обуявшая людей, не дала им провести все необходимые действия, дабы корабль не достался врагу. Не были открыты кингстоны, не были забраны бумаги из каюты капитана, включая бортовой журнал, не был подготовлен подрыв бомбовых погребов. Никто даже не удосужился выбить подпорки и щиты, перекрывавшие пробоины, чтобы позволить водной стихии побыстрее прибрать в свои глубины «Акаги».
Именно к такому, оставленному командой и постепенно тонущему, кораблю и подошел миноносный отряд. Оценив открывшуюся взору картину, Иениш лишь довольно улыбнулся и тут же приказал готовить спасательную партию из числа призовых команд. За две минуты на спущенных с «Полярного лиса» гребных катерах шесть десятков человек подошли к сильно осевшей в воде канонерке и, разбежавшись по ее палубе, принялись выискивать пробоины, через которые поступала вода. В трюм же полетели шланги двух ручных помп, на рычаги которых тут же налегли плечистые матросы. Также на минный крейсер передали сообщение об отсутствии угрозы, и вскоре с подошедшего вплотную к ее борту «Полярного лиса» на низкую палубу «Акаги» полетели шланги насосов, внесших солидный вклад в дело откачки поступающей на ее борт воды. С него же принялись передавать деревянные щиты и брезентовые накладки для заделки пробоин, одновременно заливая водой все еще горящую палубу.
Тем временем проводивший первоначальную разведку оставленной экипажем канонерки «Цзо-И», по наводке с более высокого минного крейсера, бросился вслед за удаляющимися шлюпками, успевшими отойти на полторы мили. Приблизившись на сто метров к двум переполненным шлюпкам и предложив японским морякам сдаться, командир миноносца получил в ответ лишь многочисленные выкрики да жесты, которые он принял за воинственные. Что же на самом деле кричали и показывали экипажу китайского миноносца японские моряки, осталось тайной за семью печатями, ибо никто на его борту японским языком не владел. Две митральезы Гатлинга размеренно застучали звонкими выстрелами, дырявя сотнями пуль тонкие деревянные корпуса шлюпок и тела моряков. Спустя пару минут непрерывного огня на поверхности воды остались лишь забитые мертвецами, почти полностью ушедшие под воду из-за набранной через пробоины воды, измочаленные шлюпки. Возможно, кому-то из находившихся в них японцев и посчастливилось уцелеть под градом пуль, но иного пути, кроме как пойти на дно, у них более не имелось. Лейтенант Ван Пин в точности выполнил приказ своего адмирала, отданный еще до выхода в море – пленных не брать.
Узнавший спустя четверть часа о случившемся Иениш, мягко говоря, оказался сильно раздосадован и многое высказал китайскому офицеру, нарушившему один из наиболее важных морских законов. Многое из речи русского капитана 1-го ранга удалось сгладить переводчику, но даже того, что оказалось донесено до сознания командира миноносца, было достаточно, чтобы разжечь в нем обиду на русского командира. Тем не менее приказу он подчинился и, приняв на борт с десяток русских моряков, вернулся к месту расстрела лодок, где из воды удалось достать только четверых едва живых из-за переохлаждения японцев, один из которых вскоре скончался прямо в машинном отделении миноносца, куда их снесли для быстрейшего согрева.
Стрелки на часах показали половину пятого вечера, когда заведенный с кормы «Полярного лиса» буксировочный трос натянулся и заметно обгоревшая, но более не тонущая канонерка стронулась с места и с черепашьей скоростью потянулась вслед за минным крейсером. Рядом с ней держался миноносец, на тот случай, если срочно придется снимать перегонную команду, начни трофей вновь тонуть.
Примерно в восьми-девяти милях на юго-востоке все еще сильно грохотало, а горизонт был затянут многочисленными черными дымами, потому, опасаясь нарваться на один из японских крейсеров, Иениш благоразумно решил дождаться темноты на мелководье и только после выводить своей небольшой и очень медленный караван в обратный путь к Люйшунькоу или Вэйхайвэю.
