— Вы не ослышались, господин адмирал — едва заметно кивнул в подтверждение своих слов Александр Михайлович, посетивший с визитом вежливости своего коллегу. — Командование отдало мне приказ уничтожить все корабли Австро-Венгрии до последнего миноносца, и я намерен выполнить его в полной мере. — Говорил командующий Черноморским флотом о столь грандиозной задаче настолько уверенно и спокойно, ни секунды не сомневаясь в своих словах, отчего месье Буэ де Лапейрера с трудом нашелся, что ответить, дабы не оскорбить высокородного гостя и очень важного представителя союзника.
— Не то, чтобы я сомневался в вашей личной храбрости и храбрости ваших отважных моряков. Но вы действительно столь уверены в собственных силах? — не смог не уточнить французский адмирал, который, будучи ярым фанатом больших артиллерийских кораблей и «крестным папой» французских дредноутов, сам бы с превеликим удовольствием разок сошелся в грандиозной морской баталии с линкорами австрийцев. Однако, дабы не врать самому себе, он признавал, что сил для подобного ему выделили совершенно недостаточно. Особенно англичане, оставившие в Средиземном море всего четыре устаревших броненосных крейсера и четыре же легких, не считая двух десятков патрульных шлюпов с эсминцами. Преступно мало, учитывая списочную численность Императорских и Королевских Военно-морских сил! Последние, при должном желании своего командования, вполне могли позволить себе разгромить стерегущую их сборную солянку кораблей союзников, назвать которую спаянным одной задачей флотом не поворачивался язык. — Я ни в коем случае не стану вас отговаривать, ибо все понимаю — приказ, — немного покривил он душой, поскольку предпочел бы получить все эти русские корабли под свое командование, а не отпускать в откровенную на его взгляд авантюру, — но не недооцениваете ли вы нашего общего противника? Пусть австрийцы до сих пор избегали ввода в сражения линейных кораблей своего флота, однако их крейсера, эсминцы и субмарины постоянно пробуют на прочность мои патрули. А две недели назад какая-то подлодка и вовсе всадила торпеду в борт одному из моих линкоров, который вы могли сами видеть стоящим в доке на местной верфи. Даже по самым оптимистичным прогнозам он теперь пробудет в ремонте месяца три, если не больше. Вы же, являясь немалой сдерживающей силой для все еще хранящих нейтралитет осман и итальянцев, ныне лезете в воды, которые с большой долей вероятности станут для вас капканом. И что прикажете делать мне, в случае неудачного исхода вашего предприятия? — О да, в первую очередь французский адмирал беспокоился исключительно о собственном положении. В том числе по этой причине он в реальности и не сильно-то стремился форсировать события, вполне довольствуясь тем, что австрийцы не лезут на торговые маршруты. — Поймите, я прекрасно осознаю, что ваш успех, либо же неудача, окажут значительное влияние на решение итальянцев вступать в войну или же нет. И на чьей стороне вступать. Это ясно, как божий день. Одержи вы безоговорочную победу, я буду первым, кто поднимет бокал вина во славу русского оружия и русских моряков, так как врага нашему флоту в этих водах попросту не останется. Случись же с вашей эскадрой конфуз, — очень аккуратно подобрал он подходящее слово, способное заменить «разгром», — итальянцы могут тут же бросить на весы противостояния весь свой отнюдь не слабый флот. Причем, заметьте, шанс, что их симпатии окажутся на стороне Германии с Австро-Венгрией, сильно возрастет. Действуя же заодно с австрийцами, они сметут и нас, тем самым полностью перекрыв торговое судоходство через Средиземное море. Осознаете, сколь тяжелые последствия имеют ваше желание сунуться в Адриатику? Вы же рискуете потерять вообще всю свою внешнюю торговлю на очень длительное время!
— Всё, что вы сказали, мне прекрасно известно, — не стал тут же апеллировать собеседнику, а просто согласился с озвученными фактами адмирал Романов. Отрицать очевидное, он уж точно не собирался, дабы не выглядеть в глазах коллеги откровенным глупцом. — Но и сидеть, сложа руки, ожидая у моря погоды, тоже неправильно. Поверьте, все отмеченные вами моменты, представляющие опасность для нашего общего дела, были не единожды рассмотрены при планировании данной операции. И раз мой флот находится здесь, они были признаны приемлемыми, — не выдав ни единым движением мускула хотя бы малейшее сомнение в сказанном, продолжил гнуть свою линию великий князь. — В любом случае, как ваши коллеги или англичане не спрашивают нашего мнения о действиях собственных флотов в тех или иных водах, я не желаю обсуждать действия Черноморского флота. Сюда я прибыл, чтобы выразить почтение лично вам, как командующему объединенной эскадрой и, как я уже прежде говорил, для получения информации о выставленных силами ваших моряков минных полях, а также об известных вам минных полях неприятеля. Более ни о чем испрашивать не имею надобности.
