— Пятьсот! Пятьсот тысяч фунтов! Полмиллиона и не пенсом больше! — французский барон едва сдержался от того, чтобы добавить в конце пару непечатных слов, будучи взбешенным несговорчивостью и жадностью противной стороны. К тому же, тот продолжал настаивать на проведении оплаты в соверенах! Невиданная наглость, учитывая тот факт, что с началом войны все государства начали изымать свои золотые монеты из обращения с целью недопущения неконтролируемого утекания драгоценного металла из страны, либо же для проведения ими оплат по импортным поставкам из тех же США.
— Полмиллиона фунтов, — задумчиво протянул на английском языке теперь уже русский барон, чтобы избавить Протопопова от необходимости работать переводчиком. — Ты пришел ко мне, месье Ротшильд, и говоришь — «Господин посредник, мне нужна помощь», — поднявшись со своего кресла, гость из будущего приблизился к французу и буквально навис над ним, опершись одной рукой о подголовник кресла собеседника. — Но мало того, что ты высказываешь свою просьбу без выказывания уважения, ты еще вместо того, чтобы благодарно принять мое намерение пойти тебе на встречу, начинаешь кидать мне в ответ какие-то кости. Жалкие подачки! Неужели, я так сильно похож на бродячую собаку, что будет рада любым объедкам? — пусть далеко не дословно, но совершенно точно в стиле киношного дона Корлеоне, предъявил он свое явное неудовольствие опешившему от такого банкиру.
— Для начала, извольте сбавить тон, — быстро справившись с психологическим давлением и полностью взяв себя в руки, один из богатейших людей планеты окинул хмурым взглядом приблизившегося к нему практически вплотную «господина посредника». — Я вам не какой-нибудь малолетний хулиган, чтобы вы могли читать мне нотации. Мы оба деловые люди. Признаю, у вас есть товар, который может быть мне интересен. Но в этом мире у всего есть своя цена. Своя! — выделил он главное слово в своей последней фразе. — И то, сколько вы желаете получить лишь за очередную зацепку, никак не соответствует уровню ценности имеющихся у вас данных.
— Что же, похоже, мы не договоримся, — резюмировал Иван Иванович. — Господин Протопопов, извольте проводить меня, — обратился он к отставнику, едва отринув от недовольно засопевшего банкира. — И да, господин Ротшильд. Не смотря на выбранную мною профессию продавца смерти, я не люблю насилие. Я коммерсант. А в торговом деле любая кровь является непозволительной роскошью. Она всегда приносит лишние расходы. Поэтому не советую посылать кого-либо искать меня, чтобы мне тоже не пришлось послать кого-нибудь найти вас. Надеюсь, мы друг друга поняли. — Слегка кивнув сглотнувшему тугую слюну французу, он указал рукой на выход из каюты, давая Николаю Николаевичу понять, что им пора покинуть помещение и вообще борт яхты.
— И что это только что было? — недоуменно уставился на друга бывший военный моряк, стоило им вместе с четверкой охранников вернуться на пришвартованный недалеко от яхты буксир и остаться наедине.
