— Импровизация. Что же еще? — только и пожал плечами в ответ барон Иванов, кинув взгляд в сторону начавшей отдаляться яхты «Эрос». Стоило им только подняться на борт, как со стоявшего под парами буксира тут же отдали швартовы, и небольшой портовый работяга пошлепал потихоньку к пирсу, с которого ранее забирал нынешних пассажиров. Увы, но с куда более быстроходными моторными прогулочными катерами в Одессе пока все было очень плохо, отчего и пришлось воспользоваться услугами рядового труженика гавани. — Он хотел слишком многого за смешные деньги, — отведя собеседника на корму, где из-за стука работающей паровой машины их не могли услышать, начал давать свои пояснения Иван Иванович. — В результате получил ровным счетом ничего. От меня! — сделав очень важное уточнение, «господин в маске» даже приподнял вверх указательный палец правой руки, как бы подчеркивая тем самым важность данного уточнения. — Однако, это вовсе не означает, что он не получит озвученную мною информацию. Ведь вы, как совладелец Невского судостроительного завода, тоже, несомненно, располагаете таковыми данными, которые предлагал к реализации я. И после того как высадите меня, вы вернетесь обратно к банкиру с предложением невиданной щедрости. Он совершенно бесплатно получит тот самый договор в обмен на размещение Францией и Великобританией заказа на, допустим, четыре дюжины эсминцев типа «Новик» для своих флотов. В общем, пускай на всю катушку включает свои семейные связи и выбивает именно нашим верфям деньги из карманов союзников. — После спуска авианосцев на воду им с трудом удалось загрузить работой огромную севастопольскую верфь, буквально выбив у совладельцев «Русско-Китайского банка» дозволение выкроить бюджет на постройку новых транспортных судов для своего же пароходства. Первая пара транспортов уже полгода как работала на торговых маршрутах, тогда как вторую собирались спускать со стапелей месяца через два для последующей достройки на плаву. Вот к этому моменту рачительный совладелец и желал подгадать с получением для верфи нового стороннего заказа. Ведь собственное Морское министерство на 1916-ый год ограничилось финансированием закладки для нужд Черноморского флота лишь четырех эсминцев и такого же количества кораблей противолодочной обороны. Мол, большего не требовалось в силу отсутствия серьезного противника. Причем, этот откровенно скромный заказ пришлось делить между Николаевым и Севастополем. Что для верфей, способных строить по два линкора одновременно, являлось откровенным мизером. А ведь еще имелась Керченская верфь!
— Хорошо. Допустим, возвращаюсь я к нему. И что прикажете ему говорить? Так, мол, и так, я знаю, о чем идет речь, и могу помочь вам в этом деле без привлечения всяких жадных посредников? Так, что ли? — с немалой долей скепсиса уточнил Протопопов.
— Не слово в слово, конечно, — усмехнулся в ответ барон. — Но основную мысль вы поняли верно. Вам ведь не было известно, для обсуждения какого именно вопроса меня разыскивал Ротшильд?
— Нет, он ничего не уточнял, когда связался со мной и попросил поспособствовать организации беседы с вами, — отрицательно мотнул головой гарант безопасности данной встречи.
— Вот вам и надежнейшее алиби. Как только вы услышали, о чем мы говорим, то сразу сообразили, что к чему, но вмешиваться в беседу не стали, ибо это выглядело бы моветоном по отношению ко мне. А терять мое расположение, как очень полезного специалиста по решению щекотливых вопросов, вам было не к месту. Зато теперь, когда вы удостоверились, что сделка не состоялась, предлагаете свои услуги в том же деле, но имея уже свой шкурный интерес, как совладелец верфи, на которой были рождены те самые субмарины. Но о последнем факте вы пока, естественно, умолчите. Как говорится, деньги вперед. — Порывшись у себя за спиной, гость из будущего извлек из-за ремня все это время упирающийся ему в спину армейский пистолет и, выщелкнув магазин, передернул затвор. После чего вставил магазин обратно и поместил новенький Браунинг 1911Р в карман пальто.
— Тогда он непременно поинтересуется, по какой причине я не озвучил данный факт ранее, когда мы в первый раз заключали сделку о предоставлении подлодки в аренду, — принялся рассуждать вслух Николай Николаевич, проводив взглядом улетевший в воду трехлинейный пистолетный патрон, также известный в мире как 7,63×25 Маузер. Пять лет прошло с тех пор как армия, наконец-то, сменила древние револьверы системы Смита-Вессона на современные самозарядные пистолеты, боеприпасы к которым также нашли применение в пока еще немногочисленных пистолетах-пулеметах, что были впервые массово применены при прошлогоднем налете на Стамбул.
