Кхе-кхе. Когда из комнаты послышался кашель, Сынбом надул губы. Он принялся собирать ветки, не отходя далеко и не выпуская дом из поля зрения. Сломанных деревьев было много. Он несколько раз ходил туда-сюда с длинными толстыми ветками.
«Если бы я знал, что так будет, ни за что бы за ней не пошел. Может, она это специально? Как вообще такое могло случиться? Будто кто-то это специально подготовил. Они с Гонсиль точно сговорились. Решили заставить меня страдать. Совсем я с ума сошел, раз подписался на такое. Радостно бросился за ней!»
– Эй, что ты там делаешь? Не собираешься готовить лекарство? – окликнула его со двора Суджон.
– Иду-иду.
Продолжая ворчать, он направился к дому в обнимку с пнем недавно упавшего дерева. Сухие листья осыпались с него, цепляясь за заросли.
Сынбом положил зажженную газету на дрова в печи и подул на нее. Бумага почернела и бесследно исчезла, оставив после себя только серый пепел. Красный огонь, казалось, совершенно не собирался приниматься за дрова. Только повалил едкий дым. Сынбом вытер слезы тыльной стороной ладони. Когда он снова чиркнул спичкой о стенку спичечного коробка, она ярко загорелась. Он быстро зажег скомканную газету и сунул ее в печь. Яростные языки пламени тут же утихли.
Из кухни высунула голову Суджон:
– Ох, еще не готово? Ты так долго, что уже терпеть невозможно.
Когда она подошла, Сынбом почувствовал аппетитный запах еды. А ведь он сегодня ничего не ел! Из живота послышалось урчание. Суджон, услышав этот звук, оглядела его.
– Что за гром из живота? Ты разве много работал?
– Конечно, много! А еще я сегодня ничего не ел.
– Ну и кто просил идти за мной?
Знай Сынбом, что придется так страдать, не стал бы увязываться за Суджон. Но если просто лежать в постели, кто будет выплачивать долги и зарабатывать деньги? Именно поэтому Сынбом только надувал губы, но не жаловался. Он отмахнулся от дыма, который поднимался перед его глазами, и тот бесформенным облаком рассеялся в воздухе. Суджон привычным движением вытащила из печки несколько дров и поместила на их место сухие листья и ветки. Затем подожгла газету и обмахнула ее принесенным с собой веером. Ветер подхватил пламя и перенес его на дрова. Суджон еще несколько раз взмахнула веером и положила его на пол.
– Лекарство-то умеешь готовить?
– Конечно. Думаете, мне и это не под силу?
Сынбом налил воду в вымытый казан и развернул бумагу с лекарственными травами. Эфедра, корень красного пиона и копытня, сушеный имбирь, корица, солодка, лимонник китайский и пинеллия тройчатая. Он пальцами пересчитал лекарственные ингредиенты внутри. Это был сочхоннёнтхан[13]. Сынбом бросил изумленный взгляд в сторону Суджон на кухне. Это было именно то лекарство, которое он сам прописал старушке от простуды. Она сразу все знала, но позволила ему пощупать пульс пациентки, чтобы его проверить? Как так? Суджон приезжала сюда неделю назад и не могла знать, что старушка простудилась! Как она догадалась принести лекарства? Или болезнь длится уже больше недели?
Качая головой, он положил лекарство в казан. Затем закрыл крышку и взял веер. Обмахивая им варево, Сынбом раздумывал о случившемся, но подходящий ответ так и не пришел ему в голову.
– Иди есть, – позвала его Суджон, принеся столик для еды в комнату.
Услышав о еде, Сынбом тут же направился к ней. Когда он уселся за столик, Суджон подошла к старушке с тарелкой каши в руках.
– Быстро поешь и иди рубить дрова на заднем дворе.
– Дрова?
– Еду нужно отработать. Или хочешь, чтобы вместо тебя, сильного юноши, дрова рубили старухи? Или что такое? Даже этого не умеешь?
«Используют меня в хвост и в гриву», – вздохнул про себя Сынбом.
После обеда он взял топор и нарубил дров, как велела Суджон. Пришлось ударить ржавым тупым топором не одну тысячу раз. Пот лился рекой, а перед глазами все расплывалось. Сынбом внезапно пришел в себя. Почему он вообще всем этим занимается? Замахиваясь топором, который не подходил для этих кусков дерева, он рисковал попасть себе по ноге два или три раза из десяти.
– Эх!
Он отбросил топор.
«Не могу! Не буду!»
– Ха-а, о чем тебя ни попроси, ты словно без вести пропадаешь. Домой не собираешься? – усмехнулась Суджон, глядя на лицо Сынбома, покрасневшее от огромных усилий, а затем поджала губы, чтобы спрятать усмешку.
Сынбом убрал раскиданные по земле дрова и со стоном направился к дому. Глядя на это, Суджон задумалась, почему он делал все, что ему говорили, нисколько не сопротивляясь. Сынбом не отличался особой силой, поэтому каждый раз приходилось ему помогать, но когда она увидела его согнутую спину и шаткую походку, то ощутила, словно с ее плеч упал десятилетний груз. Раз ему пришлось так настрадаться, больше он за ней не увяжется.
Незаметно солнечные лучи ослабли и жара спала. Сынбом умыл лицо под краном. Похоже, вода шла из-под земли, так что была довольно холодной. Заодно он ополоснул и волосы.
– Не забывай регулярно есть и принимать лекарство. Я буду проверять. Когда тебе станет лучше, возьми еще тонизирующее средство из вон той коробочки.
– Как же мне тебя благодарить?
– Раз благодарна, не болей.
