Нет, не спал. Раздеваясь в прихожей, я услышал в кабинете знакомые голоса и щелканье клавиш пишущей машинки. Я прошел в кабинет. Вулф сидел за своим столом. Эльма на моем месте печатала на моей машинке. Сол Пензер устроился в красном кожаном кресле, а Фред Даркин – в желтом. Я постоял у двери. Никто на меня даже не взглянул. Все слушали Вулфа.
– …Но, конечно, чем быстрее, тем лучше. Что-то может быть убедительным для меня и, соответственно, для полиции, но не для суда и присяжных. Звоните каждый час, не важно, найдете что-нибудь или нет: кому-то из вас может потребоваться помощь. Арчи будет занят почти целый день: он вместе с мисс Вассос займется похоронами. Запрет на звонки с девяти до одиннадцати и с четырех до шести отменяется. Если будет что сообщить, звоните в любой момент. Я хочу разобраться с этим делом как можно быстрее. Если понадобятся деньги, тратьте, ничего не поделаешь, но тратить вы будете мои деньги; счет предъявлять некому. Не забывайте об этом. Арчи! Выдай им по пятьсот долларов.
Я наконец сдвинулся с места, открыл сейф и выдвинул ящик с наличными, отметив про себя, что звучит это шикарнее, чем на самом деле, потому деньги мы занесем в графу деловых расходов. Даже если Сол с Фредом потратят всю тысячу, убыток составит меньше двухсот долларов. Хотя, конечно, придется платить десятку в час Солу Пензеру, лучшему оперативнику в нашей части галактики, и семь пятьдесят – Фреду Даркину, который пониже классом, чем Сол, но намного выше среднего.
Когда я закончил пересчитывать потертые пятерки, десятки и двадцатки, Сол и Фред уже поднялись. Значит, инструктаж закончен. Выдав им капусту, я сказал Вулфу, что принес план кабинетов «Шпулек», не понадобится ли он им, а Вулф ответил, что не понадобится. Я сказал, что, может, им пригодится то, что я застал в кабинете Эшби Эндрю Буша, который, как он объяснил, искал там подсказку в надежде понять, кто убийца. Вулф сказал, что не пригодится. Видимо, помочь им я ничем не мог, разве что проводить в прихожую и открыть для них дверь, что я и сделал, обменявшись парой-тройкой словечек, как и положено старым друзьям. Когда я вернулся в кабинет, Вулф уже встал, но Эльма по-прежнему сидела за машинкой. Я протянул ему листок с планом, и он бросил на него взгляд, потом вернул:
– Хорошо. Кто тебя впустил?
– Мисс Кокс. Мне доложить или вам это тоже уже не нужно?
– Докладывай.
Я доложил, и он слушал, но в конце лишь просто кивнул. Ни одного вопроса. Сообщил мне, что мисс Вассос печатает запись их разговора, пожелал нам спокойной ночи и ушел. Эльма, повернувшись ко мне, сказала, что уже заканчивает, и поинтересовалась, не хочу ли я это прочесть. Я взял бумаги и сел читать в красное кожаное кресло. Это были четыре страницы, отпечатанные с двойным интервалом, без выставленных полей, но чисто и аккуратно, без зачеркиваний и стертых мест. Речь шла о ее отце или, точнее, о том, что он в разное время рассказывал ей о своих клиентах, которым чистил обувь в «Шпульках Мерсера», и о Фрэнсис Кокс, которой обувь не чистил. Похоже, он много рассказывал ей, будь то факты или всего лишь его мнение.
ДЕННИС ЭШБИ. О нем Пит если и думал, то разве что как об источнике постоянного дохода, составлявшего доллар с четвертью в неделю. Когда Эльма сообщила отцу, что это Эшби вытащил фирму из долгов, Пит ответил, что ему, значит, просто повезло. О том, как Пит отреагировал на то, что Эшби пригласил Эльму на обед и на концерт, я уже знал, но тут была еще одна деталь: Пит сказал, что его дочь не может попасть в беду из-за такого человека, как Эшби.
ДЖОН МЕРСЕР. Менее надежный источник дохода, чем Эшби, поскольку часто уезжает на фабрику в Нью-Джерси, тем не менее для Пита он был идеалом. Настоящий джентльмен и настоящий американец. Впрочем, по словам Эльмы, отец был очень ему благодарен за то, что, когда Пит попросил, Мерсер дал ей хорошую работу.
ЭНДРЮ БУШ. О Буше мнение Пита менялось чуть ли не раз в неделю. Так было с тех пор, когда Эльма там еще не работала…
Ну и что это за информация? Это не информация, а то, что Эльма посчитала важным сообщить об отношении отца к человеку, который только вчера сделал ей предложение. Такое влияет на точку зрения девушки. То, что она сказала, наверняка было искренне, но вот чего она
ФИЛИП ХОРАН. Пусто. Эльма повторила то же, что и Хо-ран. Пит никогда не чистил Хорану обувь, и, вероятно, они не встречались.
ФРЭНСИС КОКС. Я подумал, что Эльма немного смягчила слова отца, но все равно было ясно, что тут Пит повернул бы большой палец вниз. В общем и целом он, похоже, считал ее глупой и заносчивой. Она явно ни разу не изображала перед ним сирену.
– Не понимаю, какой от этого толк, – сказала Эльма, когда мы вычитывали отпечатанную стенограмму. – Он тысячу раз спросил, как отец говорил то об одном, то о другом.
– Это не ко мне, – ответил я. – Я тут просто работаю. Если во сне узнаю, утром расскажу.
