– Если понадобится, пригласим. – Вулф отвел взгляд от Кремера. – Мистер Мерсер, вам я по телефону сказал, что, если вы приведете с собой мисс Кокс и мистера Хорана, мы, возможно, совместными усилиями найдем объяснение действиям мисс Вассос. Я также счел желательным присутствие здесь миссис Эшби и мистера Буша и потому их тоже попросил прийти. Сегодня все стало проще, чем вчера. Вчера я знал лишь, что мистер Вассос не убивал Денниса Эшби. Теперь же я знаю, кто это сделал. Объясню вкратце…
– В таком случае, – перебил его Кремер, – я теперь здесь как представитель закона! Раз уж вы объявили, что готовы назвать убийцу! Откуда вам знать, что не Вассос убил Эшби?
Вулф сверкнул на него глазами:
– Вы дали слово. Молчите или уходите.
– Сначала ответьте на вопрос!
– Я сам собирался сказать! – Вулф обратился ко всем. – Повторяю: объясню вкратце, откуда я это узнал. Во вторник вечером ко мне пришла мисс Вассос, чтобы попросить меня заняться этим делом. Она сказала, что кто-то дезинформировал полицию и в полиции считают, будто Эшби ее соблазнил, а отец узнал об этом и убил сначала Эшби, а потом себя, но все это неправда. Она также сказала, что отец рассказывал ей обо мне, считал меня великим человеком, и потому она хочет меня нанять, чтобы я разоблачил убийцу, а она в уплату отдаст мне все деньги, около пятисот долларов, которые ее отец скопил, пока чистил мне обувь в течение более чем трех лет.
Он повернул руку ладонью вверх.
– Итак, если она и в самом деле вела себя недостойно и ее недостойное поведение стало причиной убийства Эшби и самоубийства ее отца, то что, черт возьми, могло бы побудить ее явиться ко мне, к человеку, с точки зрения ее отца, великому, а значит, такому, кого так просто не проведешь, и предлагать деньги, крупную в ее глазах сумму, упрашивая выяснить правду и разоблачить убийцу?! Так не бывает. Потому я поверил ей.
Он снова перевернул ладонь.
– Не стану притворяться, будто меня побудили к действию деньги мисс Вассос, или ее отчаянное положение, или страсть к поискам истины и справедливости. Мною двигала обида. В понедельник, еще до моего знакомства с мисс Вассос, мистер Кремер заявил, будто я способен спрятать убийцу, только чтобы избавить себя от неудобств из-за поиска нового чистильщика обуви, а через день, то бишь в среду, он заявил мистеру Гудвину, что я пошел на поводу у потаскушки, и выставил его из кабинета. Потому я…
– Я его не выставлял!
Вулф не обратил внимания.
– Потому я и пригласил мистера Кремера. Мог попросить окружного прокурора кого-нибудь прислать, но мне хотелось, чтобы это был мистер Кремер.
– Ну так вот он я, сижу и слушаю, – буркнул Кремер.
Вулф повернулся к нему:
– Да, сэр. Не стану пускаться в объяснения, почему посоветовал мисс Вассос подать иски в суд. Это была всего лишь уловка. Мне было необходимо всех увидеть. Я уже получил одну подсказку. Так же, как и вы.
– Если вы говорите, что убийца не Вассос, то никакой подсказки я не получал. Не было такого.
– Было. Я дал вам подсказку… вернее, мистер Гудвин, который дословно передал наш последний разговор с мистером Вассосом, который сказал, что кого-то видел. Вернее, так:
«Если бы я сказал копу, что кое-кого видел…» Но ведь ясно же было, что он и в самом деле кого-то видел. К тому же в тот же вечер он рассказал об этом дочери, однако добавил, что не все факты сообщил и мне, и в полиции, а потому утром хочет прийти ко мне и посоветоваться, что делать. Он и дочери не сказал, о чем речь. Конечно, это была подсказка.
– Подсказка какая?
– Такая. Что он знал или думал, что знает, кто убил Эшби. Где и как узнал, можно лишь догадываться, но весьма вероятно, что Пит увидел, как кто-то вышел из кабинета Эшби. Не вошел, а вышел. Вам известно, возможно, лучше, чем мне, когда именно погиб Эшби. И Пит наверняка понял, что видел выходившего из кабинета именно в то же время. Это был человек, о котором он не захотел никого поставить в известность, так как либо хорошо к нему относился, либо от него зависел. Тут у меня есть перед вами одно преимущество. У нас с Вассосом стало привычкой, пока он чистил мне туфли, вести беседы об истории Древней Греции и о знаменитых греках, потому мне были известны его наклонности. Он мог с пониманием отнестись к применению грубой или даже свирепой силы, но презирал неблагодарность и вероломство. Это, конечно, не решающая деталь, но и она помогла.
Вулф согнул палец:
– Итак, мистер Вассос увидел, как некто… назовем его Икс… выходит из кабинета Эшби при таких обстоятельствах, которые явно указывают на него как на возможного убийцу, и при этом является в его глазах человеком, в высшей степени заслуживающим уважения и благодарности, если не преданности.
Вулф оглядел остальных:
