— Здравствуйте, — сказал Пафнутьев и громче, и радостнее, чем требовалось.
— Здравствуйте…
— Здесь живут Званцевы?
— Живут, — женщина чуть заметно улыбнулась, откликнувшись на его тон.
— Значит, я не заблудился.
— Если не заблудились, входите, — она отступила в сторону — большая прихожая позволяла отступить в сторону, пропустить гостя в дом и лишь потом закрыть за ним дверь. В современных домах ей вначале пришлось бы пройти в глубину квартиры, в комнату, а уж потом вернуться к двери.
— Спасибо, — Пафнутьев шагнул вперед, сделал еще несколько шагов, осмотрелся. В большой комнате стояла детская кроватка, возле нее — трехколесный велосипед. Все ясно, подумал он. В доме двое детей. Одному пять лет, второму год. Или что-то около этого. Квартира просторная, даже пустоватая. Похоже, что время от времени вещи отсюда попросту выносят. А были здесь неплохие вещи, то что ныне принято называть антиквариатом, хотя сделаны они уже после войны, в пятидесятые годы. Но даже тогда вещи делали лучше. Куда уходят мастера?
— Наверно, я должна предложить вам раздеться? — спросила женщина, прерывая затянувшееся молчание. — Но я не знаю, кстати ли…
— Кстати, — кивнул Пафнутьев и стащил с себя намокший плащ. — Дети? — он кивнул в сторону большой комнаты.
— Да… Двое.
— Я так и подумал сразу, что двое.
— Почему?
— Кроватка и велосипед, — улыбнулся Пафнутьев.
— Действительно. — Женщина посмотрела в комнату и словно сама впервые увидела такое сочетание. — Вы наблюдательный.
— Работа такая… — Пафнутьев на свету смог внимательнее рассмотреть женщину. Светлые волосы, короткая стрижка, платье в цветочек, передник, шлепанцы…
Почувствовав его взгляд, она передернула плечами, встряхнула головой, провела ладонью по лицу, как бы снимая с себя домашнюю озабоченность.
— Извините, я никого не ждала… Выгляжу, наверно, неважно…
— Как и все мы. — Пафнутьев не стал с ней спорить, он просто нашел объяснение ее словам.
— Проходите в комнату… Дети у бабушки, можно спокойно поговорить… Мне нечасто удается посидеть без дела.
Пафнутьев прошел в комнату, сел за круглый стол, положил руки на клеенку, еще раз осмотрелся. Общее впечатление сложилось сразу — в доме нужда. На диване лежали недоштопанные шерстяные носки с торчащими из них спицами, велосипед был явно старый, видно, на нем вырастал не первый малыш, стол бы покрыт клеенкой — какие скатерти, какие могут быть скатерти… Пафнутьев подождал, пока женщина принесет из кухни табуретку и тоже присядет к столу. Он взглянул в ее глаза и увидел затянувшуюся усталость. Да, это была усталость не дня или недели, это была давняя, постоянная усталость, когда месяцами просыпаешься, не отдохнув, не придя в себя.
— Неважно выгляжу? — снова спросила женщина. Для нее это, видимо, было важно.
— Такое ощущение, что у вас бывали времена и получше… Усталость видна, — честно ответил Пафнутьев.
— Да, — согласилась женщина. — Познакомимся? Я — Женя.
— Очень приятно. А я — Пафнутьев. Павел Николаевич.
— С чем вы пришли, Павел Николаевич?
— Не знаю, будем разбираться… А пришел я из прокуратуры.
— Боже! — воскликнула Женя, прижав ладонь ко рту, словно опасаясь произнести что-то лишнее, вредное. — Сережа?
— Может быть… Не знаю. Сейчас будем выяснять. — Пафнутьев снова окинул взглядом комнату. И опять увидел бедность. Плохо жили в этом доме. Пустоватые углы, ведро с картошкой в углу, дети у бабушки, расшатанный стул под ним, хозяйка со встревоженными глазами, сидящая на кухонной табуретке… Запах вываренного белья и дешевой пищи.
— Ну, говорите же что-нибудь! Что же вы молчите? — взмолилась хозяйка.
— Званцев Сергей Дмитриевич… Вам знакомо это имя?
— Господи! Это мой муж.
— Хорошо. Идем дальше. Где он?
— Не знаю… Пропал. Полгода как пропал. Не знаю, что и думать. Просто не знаю… Сейчас так часто пропадают люди, что я уже отчаялась. Десятки тысяч людей пропадают по стране в год, представляете?
— Знаю, — кивнул Пафнутьев.
— Их убивают?
— Чаще всего… Да. А ваш Сергей не мог просто сбежать? Взять и сбежать?
— Нет, это не тот человек. Да и все документы остались. Трудовая книжка в редакции, вещи дома. Ведь не мог он сбежать, не захватив с собой хотя бы пару носков! Вы что-нибудь знаете о нем? — На Пафнутьева смотрели жаждущие чуда глаза, и столько было в них невероятной надежды, что он растерялся.
— Нет, так не пойдет, — сказал он. — Вы меня сбиваете с толку. Давайте договоримся… Я задаю вопросы, а вы отвечаете. И ни слова лишнего.
— Хорошо, — быстро кивнула Женя. — Я согласна. Но скажите сразу. Я могу надеяться? На лучшее я могу надеяться?
— Надеяться можете, — кивнул Пафнутьев.
