— Боже! — Закрыв лицо передником, Женя выскочила в другую комнату. Некоторое время Пафнутьев сидел в полной растерянности, потом поднялся, осторожно подошел к двери, за которой скрылась женщина. Немного приоткрыв ее, он заглянул. Женя стояла на коленях на полу, уткнувшись лицом в кровать. Она что-то бормотала, что-то говорила себе, и Пафнутьев, потоптавшись, вернулся к столу. Еще посидев, направился на кухню. Вся она была исполосована веревками, на которых висели ползунки, пеленки, полотенца, на газовой плите стояла выварка, и от нее поднимался пар — там кипятилась еще одна партия белья.
— Круто, — озадаченно пробормотал Пафнутьев. Он ожидал увидеть нечто другое. Человек Байрамова должен жить иначе. Тут что-то не стыковалось, что-то было не так.
— Простите, — в дверях стояла Женя. — Столько передумано, столько пережито… Я до сих пор хожу по моргам… Вы представляете, что это такое?
— Представляю, — кивнул Пафнутьев, содрогнувшись, — слишком хорошо он себе это представлял.
— Каждый раз, когда находят неопознанный труп… Растерзанный, раздавленный, полусгнивший, звонят мне, и я бросаю все, несусь смотреть. Мне уже не снится ничего, кроме этих трупов, они по ночам гоняются за мной!
— Если снится труп — к перемене погоды, — заметил Пафнутьев.
— Они окружают меня днем и ночью! Я на живых людей уже не могу нормально смотреть, я сразу представляю, как он будет выглядеть трупом. Иногда мне кажется, что все это трупы разбежались из своих моргов…
— Кошмар какой-то, — пробормотал Пафнутьев.
— Скажите… Он нашелся?
— Не скажу. Не знаю. Садитесь, — он провел ее в комнату и снова усадил на табуретку. — Будем выяснять.
— Извините меня… Сорвалась. Больше не буду, — она улыбнулась сквозь слезы.
— Значит, я правильно понял — ваш муж пропал полгода назад совершенно неожиданно?
— Да, в июне. В начале июня. Уехал на машине и не вернулся.
— На машине?
— Да, у него была машина.
— Личная?
— Он купил ее за полгода до этого… Подержанную.
— Уточняю… Купил или же ему ее подарили?
— Видите ли, в чем дело, — Женя замялась. — Наверно, можно сказать и то, и другое…
— Не понял? И купил, и подарили?
— Да. — Она беспомощно посмотрела на него.
— Хорошо. Купил он. А кто подарил?
— Есть один человек…
— Фамилия?
— Байрамов.
— Он что, уступил машину за полцены?
— Ее потом нашли сгоревшую… Сергея в ней не было. Если вы пришли узнать о машине…
— До этого мы еще доберемся. Сколько он отдал за машину?
— Да мало, господи… Можно считать, что Байрамов ее просто подарил. Какие-то чисто символические деньги… Байрамов ничего не хотел брать. Сережа и говорит ему… Должен же, говорит, я себя за что-то уважать… И отдал все, что у него было. Главное в другом… Он много писал о Байрамове, эти статьи тому здорово помогли, он вошел в круг влиятельных людей, получил кредиты, приобрел несколько магазинов, потом уже выставился в депутаты…
— После того как пропал Сергей, Байрамов был у вас дома, здесь?
— Ни разу.
— А раньше бывал?
— Часто… Они здесь работали над статьями.
— И Байрамов никак вам не помог, после того как исчез Сергей?
— Что вы… Ведь они с Сережей поссорились… Даже не то чтобы поссорились… Как говорят, пути разошлись.
— А после того, как пути разошлись… Байрамов не требовал вернуть машину?
— Нет… Сергей предлагал, но тот отказался. Сказал что-то в том духе, что мы, дескать, в расчете. Скажите… Может быть, и я могу задать вам несколько вопросов?
— Задавайте, — разрешил Пафнутьев.
— Сергей жив?
— Самый сложный вопрос…
— Ну… Если самый сложный… Значит, не исключено?
— Не исключено.
— Ну?! Говорите же! Что стоит за этими вашими недоговорками? Почему вы не хотите мне все сказать? Он обгорел? Изуродован? Искалечен? Или же мне опять придется труп опознавать?
— Остановитесь, Женя… — взмолился Пафнутьев. — Я не могу так быстро. Давайте чуть помедленнее. Вот послушайте… Полгода назад в городскую больницу поступил человек… Его привезли уже ночью… В очень плохом состоянии. Не буду говорить подробнее. Он был в очень плохом состоянии. Сейчас он жив… Но он не помнит, кто он, кто его близкие, чем занимался раньше…
— Но говорить он может?
— И неплохо. Речь у него в порядке. Так бывает.
— Так поехали к нему! — Женя вскочила.
— Сядьте, Женя… Дело в том, что он перенес много операций, в том числе и на лице. Он очень изменился, у него даже рост другой. У него…
— Если это он, я узнаю. — Женя опять вскочила, бросилась к вешалке, начала что-то надевать на себя, не попадая в рукава, слезы опять навернулись на ее глаза. — Сереженька, это ты, я знаю… Это ты… Мне столько трупов снилось, столько трупов… Но он ни разу не приснился мне мертвым, ни единого раза. — Женя присела перед Пафнутьевым на табуретку. Но тут же вскочила и, схватив Пафнутьева за рукав, потащила его к двери. — Идемте, чего же мы сидим?!
Но Пафнутьев проявил твердость. Он взял женщину за руки, снова усадил на табуретку и, сняв с нее пальто, отнес на вешалку.
— Поговорим, — кратко пояснил он свое поведение.
— Простите, — сказала Женя. — Я за эти месяцы немного тронулась умом.
