– Ой, не думаю, что такое случится. Оле усвоил урок, – добродушно улыбнулся Эйнштейн и отошёл в сторонку, когда мальчик опасливо открыл дверцу в стойло.
Тоби не решился войти внутрь и остался стоять в коридоре.
Чубчик вытянул шею.
– Приветики! – радостно воскликнул он и лизнул Тоби прямо в лицо. – А у меня сегодня день рождения!
– Ой, как липко!
Мальчик вытер щёку рукавом.
– Ты понравился Чубчику, – раздался голос Финни.
Хоть по субботам Лилли и Финни не учились, в тот день они проснулись ни свет ни заря. Не в силах сдержать любопытство, обе заявились на конюшню и теперь наблюдали за тем, как мальчишки пытаются войти в стойло.
– Давай ты пойдёшь вон к той белой, в дальнем углу, – предложил Тоби старшему брату. – А я тебя с тачкой тут подожду. В проходе.
Оле опасливо посмотрел на Петрушку и судорожно вздохнул.
– По-моему, эта лама меня терпеть не может, – сказал он сёстрам.
– Да уж не сомневайся, паренёк, – огрызнулась Петрушка. – Никакой пощады воришкам! Разжую и выплюну!
– Не бойся Петрушку, – подбодрила Лилли Оле и попыталась сдвинуть белую ламу с места.
– Ну Петрушка, потерпи немного, не вредничай. Зато сейчас в стойле станет чисто. А ещё мы дадим тебе немножко мюсли, – уговаривала она.
– Это другое дело! Так бы сразу, – сменила гнев на милость Петрушка и с готовностью отошла в сторонку, показывая, что намерена вести себя очень смирно.
Оле, быстро орудуя лопатой, стал выгребать навоз из дальнего угла стойла и кидать его в тачку. При этом он на секундочку повернулся спиной к строптивой ламе.
– Бу! – рявкнула она, незаметно подкравшись сзади.
Ощутив дыхание ламы на затылке, Оле взвился в воздух от испуга, а потом бросился к выходу.
– Ну Петрушка, – с укором сказал Эйнштейн.
Та лишь хихикнула в ответ, довольная, что ей удалось повеселиться и устроить мальчишке небольшую взбучку.
Вскоре коридор конюшни был чисто выметен.
– Так, теперь нужно почистить уздечки лам. И натереть их специальной мазью для кожи! – скомандовала Финни.
Оле и Тоби заметно скуксились, но возражать не решились и просто кивнули.
– Но ведь про уздечки папа ничего не говорил, – прошептала Лилли, когда они с Финни зашли в кладовку для снаряжения.
– Ну и что? – усмехнувшись, тихо ответила ей старшая сестра. – Раз уж Оле и Тоби всё равно здесь, можно поручить это им. Разве нет?
Вернувшись, Финни вручила братьям по уздечке.
– Мы с Лилли вам поможем. Возьмём на себя сбрую Чубчика, – милостиво сказала она.
– Но… Она же совсем новая – и самая чистая, – возразил Оле.
Строго прищурившись, Финни взглянула ему прямо в глаза:
– Напомни-ка, кто вломился к нам в дом и разбил оконное стекло?
Оле втянул голову в плечи:
– Ладно, ладно. Где взять щётку?
Спустя четверть часа и жилище лам, и их сбруя сияли ослепительной чистотой.
– Уф, у меня прямо-таки пальцы болят, – сказал Тоби, стирая чистой тряпкой остатки жирной мази с ладоней.
В воротах конюшни появилась Лиза и улыбнулась, увидев детей:
– Вижу, вы поработали на славу. И даже уздечки привели в порядок!
Лилли и Финни переглянулись, но Тоби усмехнулся.
– За свои поступки нужно отвечать, – сказал он и подтолкнул брата в бок.
Оле кивнул, скривившись в вымученной улыбке.
– А теперь пойдёмте в дом, – пригласила всех Лиза. – Я приготовила вам тосты с мёдом и горячий какао со сливками. В награду за работу на конюшне.
Тут даже Оле улыбнулся по-настоящему.
– А где же наша обещанная награда? – возмутилась Петрушка.
– А за что? Ты ведь ничего не сделала, – возразил Эйнштейн.
– Вот именно, – торжественно заявила его подруга-лама. – Я им обоим ничего не сделала. А ведь могла заплевать или покусать. Я даже на ногу Оле не наступила ни разочка, даже нечаянно. Это, по-моему, тянет как минимум на один батончик мюсли.
Но прежде, чем она начала вслух возмущаться и предъявлять претензии кому-то из домашних, раздался какой-то «дзыньк».
Оле и Тоби одновременно полезли в карманы курток и вытащили оттуда телефоны.
– Сообщение от мамы. Она отправила фотку в семейный чат! – воскликнул Оле.
– Это наша прабабушка в доме престарелых! Вот, взгляните, – добавил Тоби.
Он вытянул руку вверх.
Зонненшайны, как, впрочем, и ламы, с интересом взглянули на экран.
На фотографии пожилая дама сидела в старомодном плюшевом кресле и что-то держала в руках. Присмотревшись, они разглядели картину в позолоченной раме, которую Оле украл у Зонненшайнов и принёс прабабушке.
На этой картине, как теперь знали Финни и Лилли, та была изображена юной девушкой. Пожилая дама не смотрела в объектив камеры. Склонив голову, она рассматривала своё изображение из далёких времен молодости. Лицо её озаряла мечтательная улыбка.
– Ваша прабабушка выглядит очень счастливой, – растроганно заметила Лиза.
– Как хорошо, что мы подарили ей эту картину! – воскликнула Лилли.
– Ещё раз большое вам спасибо, – серьёзно сказал Оле. – Мне кажется, это лучший подарок из всех, что она когда-либо получала.
Потом люди ушли из конюшни, умиротворённые и довольные друг другом.
Эйнштейн повернул голову к Петрушке.
– Так, а что там было насчёт батончиков мюсли… – начал было он, но осёкся. – Что с тобой? Ты плачешь?
