– Ты хороший мальчик, Огастес Максимилиан Туссейнт. А в мире нет ничего лучше хороших мальчиков.
– А как же хорошие девочки?
Ноубл усмехнулся в усы, снова провел по ним рукой, словно стирая улыбку.
– Мне больше по душе дурные девчонки, – сказал он.
– Ноубл Солт! – осадила его Джейн.
– Что я должен пообещать, Ноубл? – вмешался Огастес, явно желая примирить самых дорогих его сердцу людей.
Джейн вздохнула. Сердце ее сына будет разбито.
Ноубл наклонился к Огастесу, коснулся его носа кончиком своего носа:
– Послушай меня, Огастес Максимилиан Туссейнт. Бутч Кэссиди никакой не герой. Он даже хорошим человеком не был. Все эти книжицы – просто сказки, в которых у всех все отлично. Но это не настоящая жизнь. Я здорово постараюсь хорошо вести себя, пока буду рядом с тобой и с твоей мамой, но ты не должен думать, что Бутч Кэссиди – человек, на которого тебе хотелось бы походить. Ясно?
– Ясно, – ответил Огастес, моргая с таким видом, словно Бутч требовал слишком многого.
Бутч снова провел рукой по его щеке и откинулся на спинку стула:
– Думаю, один Гас Туссейнт стоит тысячи таких, как Роберт Лерой Паркер.
– Мистер Солт? Вы еще не спите? – позвала Джейн спустя несколько часов.
Огастес спал рядом с ней. После ужина она приняла ванну и теперь чувствовала прилив сил. К несчастью, близилась полночь, и ей нечем было себя занять. Стараниями Огастеса дверь между каютами оставалась открытой, и она вслушивалась, пытаясь понять, спит ли Ноубл. Но слышала лишь далекий шум волн, что разбивались о корпус корабля.
– Ноубл? – снова сказала она, не ожидая никакого ответа и попросту наслаждаясь тем, как звучит его имя.
– Да, голубка? Вам что-то нужно?
– Нет, – резко ответила она, изумившись, что он ее услышал.
– Вам снова плохо? Хотите подняться на палубу?
– Нет. Просто я проспала весь день. И теперь сна у меня ни в одном глазу.
– Вы проспали
– Хм-м. Да. Простите.
– Не за что вам просить прощения. Мы с Гасом здорово провели время.
Как ни странно, она ему верила.
– Спасибо вам, – сказала она.
Голос ее прозвучал слишком громко, и она поморщилась, но Огастес даже не шелохнулся.
– Спасибо? Мне?
– Да. Спасибо вам. Вы так заботитесь об Огастесе. Он полюбил вас всем сердцем. Вы его покорили. Оттого ему было нелегко вас оговорить.
– Ну да. Я знаю. Но я им здорово гордился.
Она рассмеялась в голос, но тут же замолчала, смахнула вдруг набежавшие слезы:
– Я тоже. Я так им гордилась.
– Непростой это был разговор.
– Да. Он о многом меня расспрашивал за эти годы. Не знаю, когда он догадался… Но, думаю, мы оба старались уберечь друг друга. Вы нас спасли. Помогли нам. И мы позволили вам остаться именно тем, кем вы были тогда. Но…
– Но Бутч Кэссиди бандит, – продолжил он за нее. Решительно. Уверенно. – А Огастес Туссейнт и есть настоящий, благородный Ноубл Солт, – прибавил он.
Она вздохнула, понимая, что ему нужно выспаться. Он слишком долго был на посту. Она взглянула на сына, на его точеный профиль, потянулась к нему, провела рукой по темной линии, почти невидимой в тени подушек. Ей не хватало той части его лица, которая сейчас оставалась в тени.
– Настоящий и благородный, – повторила она, поднялась на локте и поцеловала Огастеса в макушку. – Мистер Солт?
– Да, голубка?
В его голосе тоже не слышалось усталости. Она знала, что ей нужно раз и навсегда запретить ему это словечко, и все же оно ей слишком нравилось.
– Расскажите про Майка Кэссиди.
